Мы проползли последние несколько футов через край и оказались на парковке огромного особняка. В огромном доме горел свет, и до нас доносился запах множества изысканных блюд.
Мы спрятались за кустом.
— Это дом босса, — прошептал я.
— Да, — прошептал в ответ управляющий. — Кто из нас будет спрашивать?
— Ты, — сказал я ему. — Я боюсь.
— Хорошо.
Менеджер огляделся вокруг, чтобы убедиться, что нас никто не видел, и побежал через дорогу к двери. На деревьях вокруг нас зажглись огни и зазвенели колокольчики, и менеджера скосило автоматной очередью. Внезапно меня схватили за шею и…
Я сидел в своей машине. В своем гараже.
Я никогда не уезжал.
Я никогда не смогу уехать.
Честно говоря, я не знаю, как долго пробыл в этом доме. Я не знаю, почему мы с Кэти переехали сюда, и не могу вспомнить, как все это началось. Я даже не знаю, сколько дней, недель, месяцев, лет или десятилетий назад Кэти оставила меня. Пока я просто существую. Каждый день похож на любой другой, и я не могу их различить. Мой распорядок установлен, и я редко отклоняюсь от него.
Когда Кэти была здесь, все было по-другому. Мы, конечно, выполняли свои обязанности, но и жили своей жизнью. У нас были друзья. И мы были вместе, как бы это, сентиментально и банально, ни звучало.
Но даже тогда они становились сильнее. Наши ночи, все больше и больше, были заняты этим… боем. Наши сны стали меньше принадлежать нам. Нам стало сложнее быть вместе.
Все-таки Кэти пришлось уйти. Она тоже понимала, где мы находимся, где находится этот дом, что будет, если мы уйдем, но, в конце концов, ей стало все равно. Ответственность была слишком велика для нее.
Однако я не мог уйти.
И вот я здесь — изолированный, отчасти по собственному выбору, отчасти по обстоятельствам, в этом доме. Один. И я остался здесь, пытаюсь понять, что делать дальше, пытаюсь разобраться, что реально, а что нет. Мне некому помочь, а с этими последними событиями я не знаю, сколько ещё смогу продержаться в одиночестве.
Мне нужна Кэти.
Но Кэти ушла.
И я здесь, сражаюсь с призраками.
— Ты иди первым.
— Нет, ты.
— Нет, ты.
Стив, всегда самый храбрый, просунул голову в открытую дверь и заглянул в темное нутро заброшенного склада.
— Алло-о-о-о! — позвал он, надеясь услышать эхо. Его голос замер, как будто его поглотила тьма, стены. Кто-то — Билл, Джимми или Шон — толкнул его сзади, и он почти потерял равновесие и ввалился через дверь в здание, но замахал руками, удержался, и быстро выпрыгнул обратно в безопасность на свежий воздух. Он резко повернулся к ним, его лицо пылало от гнева, он был готов избить до полусмерти того, кто это сделал, но все трое смотрели на него невинными глазами. Он посмотрел на них и рассмеялся.
— Слабаки, — сказал он.
Джимми повернулся к Стиву. Нервно щелкая выключателем фонарика, он спросил: — Мы действительно идем внутрь?
Стив презрительно посмотрел на него.
— Конечно, — сказал он. Но он и сам был далеко не уверен. Дома, сидя на цементной дорожке, в окружении домов, заполненных взрослыми, эта идея казалась хорошей. Они возьмут с собой фонари, веревки и металлоискатель Билла и обследуют старый заброшенный склад. Ни у кого из них не хватило духу подойти к складу в одиночку — даже днем. Но вместе они смогут исследовать старое здание, сколько душе угодно, проникнуть в его неизмеримые глубины и извлечь оттуда все сокровища, какие только смогут найти.
Однако сейчас, стоя перед многоэтажным зданием и глядя в темный дверной проем, эта идея не казалась ни такой уж хорошей, ни такой осуществимой. Теоретически они должны быть храбрее в группе, чем по отдельности. Безопасность была в количестве. Но оказалось, что вместе они боялись не меньше, чем порознь. Стив посмотрел на верхнюю часть здания, на голую бетонную стену, почерневшую от копоти, где когда-то в ночной тишине вспыхивало пламя, устремленное к Луне, и молча надеялся, что один из них струсит. Может быть, Шон, самый младший из них, заплачет и захочет домой.
Но все трое молча смотрели на него, ожидая, какое он примет решение.
— Пошли, — сказал он, включая фонарик.
