Шон побежал вниз по тропинке через овраг и вверх по холму к своему дому. На бегу он оглянулся на Стива:
— Я берег это.
Он повел через стену олеандров на задний двор и открыл потайную дверь в клуб. Здание клуба практически не использовалось с тех пор, как они нашли ребенка. Остальные трое последовали за ним.
— Смотрите, — сказал Шон.
В центре комнаты, в золотом ящике из-под Кока-Колы, лежала маленькая девочка. Она была мертва. У её ног Шон высыпал полную банку пойманных им черных муравьев, надеясь, что они поползут по её телу, но вместо этого они ползали по полу и деловито пытались найти выход из клуба.
Стив опустился на колени перед ребенком. — Кто она?
— Минди Мартин.
— Дочь миссис Мартин?
Шон кивнул.
Стив посмотрел на него. — Как ты её заполучил?
Шон улыбнулся. — Это моё дело.
— Она уже умерла или ты… убил её?
— Разве это имеет значение?
— Нет. Думаю, нет.
Стив заглянул в коробку и нерешительно протянул палец. Кожа девочки была холодной и упругой. Он почувствовал мгновенное восхищение Шоном.
— Как давно она у тебя?
— Со вчерашнего дня. Я получил коробку на прошлой неделе и покрасил её, но мне не давали девочку до вчерашнего дня.
Стив встал:
— Давай отнесем её туда.
Шон занервничал:
— Думаешь, она ему понравится?
— Есть только один способ это выяснить.
Шон достал из кармана черную тряпку и расстелил её поверх ящика. Все четверо подняли ребенка, каждый взял за угол коробки. Они перенесли её через потайной вход. Шон закрыл клуб, и они пошли через олеандры.
— Эй, что вы делаете?
Мать Шона вышла на заднее крыльцо и уставилась на них. — Куда вы идете?
Четверо мальчишек остановились, глядя, то друг на друга, то на нее.
— Ничего, — ответил Шон. — Мы просто играем.
— В какую игру?
— Церковь.
Она выглядела удивленной.
— Церковь?
Все четверо мальчишек кивнули.
Она улыбнулась и покачала головой.
— Хорошо. Но тебе лучше вернуться к ужину.
— Обязательно, — сказал Шон.
Они пронесли коробку через олеандры и направились к складу.
Самолет уже приземлялся, а я все ещё пытался придумать, что же сказать. Ситуация была неловкая. Я десять лет пытался убедить отца попробовать встречаться с другими женщинами, но теперь, когда он, кажется, нашёл кого-то, кто ему небезразличен, меня разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, я любил своего отца и хотел, чтобы он был счастлив. С другой стороны, я все ещё любил маму и, где-то в глубине души, не мог отделаться от ощущения, что найдя кого-то другого, отец предает её память.
И, возможно, он любит эту женщину, больше чем любил мою мать.
Полагаю, это был мой самый главный страх. А что если он действительно нашёл кого-то, кого любит больше чем мою мать? Что, если его чувства нашли в ней не просто отклик, а замену? Женщину, которая заменит место моей матери в его эмоциональной иерархии.
Должен признать, это был больше детский страх. Незрелое, ребяческое беспокойство. Мать была бы очень рада за него. Она бы не хотела, чтобы отец навсегда остался в том безбрачном состоянии добровольного изгнанника из общества, в котором жил после её смерти. И я тоже очень хотел, чтобы он был счастлив.
Просто не хотелось, чтобы его счастье было попыткой заменить мать.
Я снова взглянул на сложенное письмо в руке.
Я нашёл кое-кого, кто мне весьма дорог, для него было типично писать в таком официозном стиле. Мне хотелось бы вас познакомить.
Откинувшись на спинку сиденья, я закрыл глаза. Хотелось бы, чтоб она мне понравилась. На самом деле. Надеюсь, так и будет.
