Унитаз был засорен. "
Ничего не помогало.
— Нам придется вызвать сантехника, — сказала мама.
Сама мысль об этом заставила его вспотеть. Что, если сантехник, которого она вызовет, окажется… Бадом?
Это было нелепо. Он был на другом конце страны, за тысячи миль отсюда.
Тем не менее, когда Энди взглянул на Джули, то увидел на её лице то же выражение страха, которое, как он предполагал, было и у него самого.
Его мама нахмурилась.
— Что с вами? Я сама заплачу.
— Дело не в этом, мам.
— А в чем?
Ответила Джули.
— В сантехнике, — сказала она. — Его зовут Бад?
Мать, видимо, услышала страх в её голосе, и впервые с тех пор, как они приехали в Огайо, рассмеялась. Слабый короткий смешок, но, тем не менее, смех.
— Бад? С чего вы взяли, что его зовут Бад? Это Боб Кэмпбелл. Ты ходил в школу с его сыном Джошем. Помнишь?
Энди вспомнил. Внезапно чары рассеялись, и он сам рассмеялся.
— Тогда звони. Сейчас же. Мне скоро надо будет уехать.
Не прошло и двадцати минут, как появился Боб Кэмпбелл; большой плюс, когда вы лично знаете своего сантехника. Мама представила его, и они с Бобом несколько минут поговорили о его отце и инсульте, а также о Джоше, который теперь работал управляющим в банке в Акроне. И вот, наконец, сантехник зашёл в ванную комнату.
— Никаких проблем, — сказал Боб, проверяя унитаз. — Сейчас "змеей" пробьем.
Он сходил к своему грузовику и вернулся со свернутым гибким стальным тросом, прикрепленным к обычной дрели. Без всяких предисловий надел резиновые перчатки, завел трос в канализацию, а затем включил дрель. Через несколько секунд вытянул трос и спустил воду в унитазе; все было в порядке.
— Приготовить чашечку кофе? — спросила его мама.
— Не стоит хлопот. У тебя и так сейчас много забот, и…
— Глупости!
Мама вышла на кухню. Боб сразу повернулся к Энди и Джули. Его лицо стало строгим.
— Никогда раньше у твоей матери не было такой проблемы.
Энди опешил. Он взглянул на Джули, не зная, что на это сказать.
— Бад предупреждал меня о вас двоих.
Энди вдруг стало чертовски холодно.
Боб закивал, будто ещё раз соглашаясь с тем, что он собирался им сказать.
— Если вы собираетесь остаться в этом доме, вам придется изменить свою диету, — сказал он. — Во-первых, больше никаких клейких углеводов. Чтобы поддерживать канализационные трубы в чистоте в этом доме, вам нужно есть больше фруктов и овощей. Это обеспечит правильную консистенцию вашего стула.
— Нет, — простонала Джули. — Нет, нет, нет, нет.
— Никаких газированных напитков или алкоголя. И это не обсуждается. А когда задумаете стирать, вы должны убедиться, что…
Женщина стоит у реки. Полностью обнаженная. С раскрытыми чреслами. Они зеленые, а не розовые; с моего места это хорошо видно. Зеленый цвет мне нравится больше. Я останавливаю машину, но, прежде чем успеваю открыть дверь и выскочить наружу, она прыгает в воду. С середины реки женщина ухмыляется и машет мне рукой.
После шоу она отправляется к пожирателю огня. Я знаю, что она планирует, но даже не пытаюсь остановить её. Я делаю вид, будто направляюсь в рядом расположенный дом смеха, но как только она заходит в шатер, тихо обхожу его и сзади перочинным ножом делаю разрез в красном полотне.
Они разговаривают, она и пожиратель огня, и сначала все выглядит, как будто они спорят, затем пожиратель огня кивает, улыбается, что-то говорит, после она задирает юбку и стаскивает трусики. Он вливает жидкость себе в рот, проглатывает зажженную спичку, затем ложится на помост, а она садится на корточки промежностью над его лицом. Пламя вырывается у него изо рта, маленькое, оранжевое и такое изящное, будто живое. Оно грациозно растет вверх, касается губ её влагалища, застенчиво отстраняется. Она стонет, прикусывает язык, — видимо, ей больно, — но продолжает сидеть на корточках. Пламя разрастается, слегка подрагивая на её раздвинутых губах, играя по периферии её вульвы, и, наконец, сладострастно проскальзывает внутрь её открытой дырочки.
В ту ночь, трахая её, я делаю это жестко, причиняю ей боль. Когда я достаю свой член, он покрыт её соками и прилипшими остатками обугленного черного пепла.
Я узнал о её пристрастиях вскоре после нашей свадьбы.
