Рид спустил штаны, и она уставилась на гладкую, безупречную кожу у него между ног. Он прочёл на её лице то же возбуждённое восхищение, которое испытал сам, когда впервые увидел Джен. Рид снял одежду, поднял женщину с кровати, раздел её. Они снова легли, целуясь. её рука скользнула между бёдер Рида, поглаживая его. По-прежнему не было ни каких-либо ощущений, ни сексуального влечения, но в животе урчало от голода.
Рид раздвинул ноги в стороны, будто ножницы, а она устроилась между них, прижав волосатую промежность к его паху, и начала двигаться. Он чувствовал каждую выпуклость и углубление её вульвы, покалывающую кожу между ног, осязал мягкие выступы вагинальных губ и увлажнённую щель дырочки.
Женщина стала двигаться быстрее, тёрлась о его гладкий пах, доводя себя до оргазма. Рид ощущал, как её соки, её выделения, просачиваются в него, поглощаются его плотью. Он уже чувствовал себя сильнее, пища оживляла его. И когда женщина начала конвульсировать, крепко прижимаясь к нему, кожа между его ног впитала каждую каплю влаги, которую она исторгла во время оргазма.
Наконец, полностью удовлетворённая, она откатилась от него.
Взглянув на женщину — женщину, имени которой он даже не спросил, — Рид понял, почему Джен не захотела с ним встречаться больше одного раза. Теперь присутствие женщины было ему было неприятно; казалось, что всё, что у нее осталось — объедки, отталкивающие, ничтожные, незначительные остатки успешно поглощённого лакомства.
А ещё Рид чувствовал себя эмоционально выпотрошенным, использованным и опустошённым.
Женщина начала расспрашивать, кто он такой,
— Увидимся ещё раз? — крикнула она вслед.
Рид оглянулся. В глазах женщины было что-то, что ему не понравилось, что-то, показавшееся… знакомым.
— Пожалуйста? — сказала она.
Рид остановился в дверях. Женщина натягивала трусики, стараясь казаться как быть можно более сексуальной, но для него она была подобна холодным, недоеденным стручкам фасоли, лежащим на пустой тарелке в лужице подливы и кукурузного сока. Подавив позыв к рвоте, он отвернулся, качая головой.
Рид пересёк стоянку и сел в машину, чувствуя отвращение, ощущая себя использованным и униженным. Он завёл машину и выехал на Линкольн-авеню, направляясь домой.
Через несколько секунд женщина последовала за ним.
"Дальше моста не уходи", говорила мне мама.
И я никогда этого не делал.
Конная тропа пролегала по соседству с нашим домом, чуть дальше по улице — реликт тех времен, когда округ Ориндж был более сельским, а лошадей фактически использовали как транспортные средства. Начинаясь в нашем районе для среднего класса, она проходила через лесополосу, петляющую по городу позади ряда самых красивых и богатых домов. Хотя время от времени её по-прежнему использовали несколько всадников, чаще всего тропа посещалась, в основном по выходным, бегунами и велосипедистами.
Это означало, что в будние дни для нас, детей, она была свободна.
Мы часто там играли. В прятки, в цепи кованые, во все обычные игры. Мы ловили жуков, искали камешки, собирали воду с водорослями для изучения под микроскопом, притворялись, что пробираемся по тайным тропам через затерянные джунгли, как Индиана Джонс.
Лесополоса была широкая: небольшое ущелье между рядами дорогих домов на вершинах холмов с каждой стороны; и конную тропу разделяла довольно глубокая водосточная канава, проходящая между двумя параллельными дорожками, которые в начале тропы шли вместе, но почти сразу же разделялись. Сближаясь и отдаляясь в разных местах одна от другой, дорожки петляли между деревьями и кустами: иногда близко, меньше, чем в двух шагах друг от друга, а иногда так далеко, что человек, идущий по одной стороне, не мог видеть человека идущего по другой. Примерно в миле, от северной тропы ответвлялась ещё одна дорожка, ведущая в другой район. Именно оттуда приходила большая часть туристов и велосипедистов, но мы, дети, всегда оставались на главной тропе, которая проходила сквозь сосняк, прежде чем снова приблизиться к канаве.
Именно здесь располагался пешеходный мост.
Наверное, где-то за мостом две половинки тропы соединялись снова, но для нас он был способом перебраться с одной стороны на другую. Мы неизменно гуляли по одной тропинке, переходили мост, а затем возвращались по другой.
Мост был странной постройкой. Вместо пары досок, перекинутых через канаву, это было арочное, сказочное сооружение с выкрашенными в белый цвет перилами высотой по пояс. Он выглядел потрясно, и нам
Почему нам нельзя было заходить дальше моста?
