Бентли Литтл. Рассказы. полностью

Никто не знал. Но самым популярным объяснением было: из-за того, что случилось с Джонни Франклином. Джонни Франклин, подросток, живший в полуквартале от нас, был умственно отсталым. Ходили слухи, что он обладал нормальным интеллектом, пока в десять лет не ослушался родителей и прошёл по конной тропе до самого конца. Джонни ушёл один, ушёл дальше моста и, когда время было к ужину, а он всё ещё не вернулся домой, отец пошёл его искать.

Однако Джонни он не нашёл, и ни одна из поисковых групп тоже. Как и полиция.

Джонни не было три дня, и когда он наконец вернулся, бредя назад по дорожке из-за моста, он был другим.

С ним что-то случилось.

Он стал слабоумным.

Возможно, это была лишь городская легенда, но мы все в нее верили, а наши родители не утруждали себя объяснениями, и это удерживало целое поколение детей от прогулок дальше моста.

На весенние каникулы я отвез Джун домой, чтобы познакомить с моими родителями. Я преподавал в местном колледже неподалеку от Оберна, она учительствовала в местной средней школе. Наши отпуска совпали, что, как я был уверен, не случалось за последние шесть лет, и может не случиться в течение ещё двенадцати. С Джун я познакомился полтора года назад, с января мы жили вместе и, хотя я рассказывал родителям о ней и наоборот, они ещё не встречались.

Знакомство прошло хорошо. Как я и думал, Джун понравилась моим родителям, а они понравились ей, опять же, как я и предполагал. Чтобы избежать неловкости мы остановились в отеле, но мама настояла, чтобы питались мы у них дома. На второй день после обеда Джун сказала, что съела слишком много, и предложила прогуляться по окрестностям.

— Или мы могли бы вернуться в отель и поплавать, — сказал я.

Она снисходительно улыбнулась:

— Или мы могли бы прогуляться по окрестностям.

Поэтому мы сказали родителям, что ещё вернемся, и пошли вниз по улице. Я показал Джун дома, где жили мои друзья, и даже рассказал ей забавную историю о том, как старая миссис Уэйкфилд обрызгала нас из шланга, потому что, по её словам, звук наших скейтбордов разбудил её спящую таксу.

Впереди, между двумя домами, было открытое пространство, и я увидел коричневую деревянную табличку с надписью "Зеленая Тропа".[126]

— А это что такое? — спросила Джун, когда мы подошли ближе.

— Это пешеходная тропа, — сказал я. — В детстве мы часто на ней играли.

— Это здорово! Давай пройдемся!

Держа меня за руку, Джун свернула вправо и повела меня по грязной дорожке. Мы отошли в сторону, чтобы пропустить троих велосипедистов, мчавшихся на нас, а затем спустились по пологому склону, прячась от солнца в тени. Слева кто-то привязал к ветви дерева веревочные качели, и два мальчика по очереди качались на них.

— Я хочу жить в таком районе, — сказала Джун.

— Ну, — пошутил я, — я унаследую дом после смерти родителей.

— Как ты можешь говорить такое? — Она ударила меня по плечу.

Холмы вокруг нас становились все выше, а дома — всё дальше. Мы видели всё меньше людей, и всё больше деревьев и кустарника.

— Что это такое? — спросила Джун, указывая налево. — Ручей?

Очарованная, она бросилась к нему по ковру сухих листьев.

— Скорее канава, — сказал я. — Думаю, это для того, чтобы отводить стоки с верхних улиц.

Но ей было все равно.

— Ручей, — сказала она. — Это так здорово!

Мы пошли дальше. Я не был здесь уже много лет, наверное, с тех пор, как закончил среднюю школу. Как только мои друзья и я начали тусоваться, слушать музыку и играть в видеоигры, мы вроде как забыли о тропе или решили, что походы доставляют больше хлопот, чем они того стоят. Но теперь я видел это все глазами Джун, и это было довольно круто. В наши дни такая первоклассная собственность не могла долго оставаться ничейной; либо сюда будут втиснуты дополнительные дома, либо дворы домов, окружающих лесополосу, будут расширены, захватив и тропу, чтобы застройщики могли взимать плату за очень большие участки.

Мы молча шли держась за руки, прислушиваясь к крику птиц на деревьях и звукам ящериц, пробирающихся сквозь подлесок при нашем приближении. Впереди, слева, над канавой две половины тропы соединял изогнутый аркой мост, всё такой же белый и искусно сделанный, каким я его помнил.

— Ладно, — сказал я. — Пора возвращаться.

Джун удивленно посмотрела на меня.

— Что?

— Здесь мы должны повернуть назад.

— Почему?

На этот вопрос у меня не было ответа. Потому что мама не разрешает? Потому что никто не должен уходить дальше моста? Потому что я боюсь?

Но я подумал о Джонни Франклине и понял, что мне лучше что-нибудь придумать. Потому, что дальше я не пойду.

— Уже поздно, — сказал я. — Ты ведь хотела сегодня поехать в Бальбоа,[127] не так ли? Такими темпами мы доберемся туда только к ночи.

Она всматривалась за мост.

— Джун?

Она неохотно уступила, и мы пошли обратно.