Бентли Литтл. Рассказы. полностью

— Младенцы не получают кислород напрямую. Они берут его от своих матерей. И питательные вещёства, — она улыбнулась. Это было жуткое зрелище. — На костях Марии достаточно мяса, чтобы маленький ребенок мог прожить год, — она снова опустилась на колени и приложила ухо к земле. — Слушай! — сказала она, и впервые её голос был по-настоящему взволнован. — Подойди сюда!

Я приложил ухо к земле. Возможно, мне это померещилось, но такое чувство — могу поклясться, — я услышал сквозь потрескавшуюся, рыхлую землю плач младенца. Приглушенный, глубоко под землей, но отчетливый.

— Но ребенок не может нормально развиваться подобным образом, — сказал я, и в моем голосе явно промелькнул намек на панику.

— Нет, не может, — сказала миссис Кэффри. — Должны… произойти… некоторые изменения.

— Какого рода изменения?

— Это зависит от того, как долго длился период беременности, как долго жил ребенок, пока мать не умерла.

— Когда он должен родиться? — спросил я.

— ещё полтора месяца.

Мы оба встали.

— Не думаю, что хочу быть здесь, когда это произойдет, — сказал я.

— Да, — согласилась миссис Кэффри. — И я так не думаю.

Я отвез её домой.

На следующий день я закончил все свои дела с Ярдом, вернулся в Атланту и улетел домой. Как и планировали, мы с Дениз провели вместе следующие выходные.

Я ей так ничего и не рассказал.

Но мысленно вел счет дням. Полтора месяца спустя — в день икс, — я собирался позвонить миссис Кэффри. Даже узнал её номер в справочной, а затем набрал код города. Однако повесил трубку обратно на рычаг, так и не завершив вызов. Решил, что на самом деле не хочу ничего знать. Будет лучше ничего не знать. Сделать вид, что ничего не произошло.

Неделю спустя я получил конверт с почтовым штемпелем Рэндалла.

Я вынул конверт из кучи почты и спрятал его в кармане, а остальные счета и письма передал Дениз. В комнате для гостей я разорвал его.

На клочке грязной бумаги было нацарапано сообщение из пяти слов: Подумала, что тебе будет любопытно.

И фотография "Полароид".

Я уставился на фотографию. Она была не совсем правильно сфокусирована и было достаточно трудно разобрать детали, но присмотревшись более внимательно, на заднем плане вверху я увидел большую серую каменную плиту с вырезанными буквами: И ДИТЯ, а внизу половину могилы Марии.

На переднем плане виднелась рука миссис Кэффри, тянущаяся вниз, чтобы схватить крошечную когтистую ручку.

Перевод: Игорь Шестак

Редж вытер ладонью пот со лба, а потом вытер ладонь о свои Ливайсы. Благодарно улыбаясь, он принял мокрый стакан пива из рук согбенного старика, вышедшего из дома на крыльцо.

— Большое спасибо, — сказал он.

Старик сел на некогда белый плетеный диванчик на правой стороне крыльца и сделал глоток пива.

— Жарко сегодня, не так ли?

— Да.

— Примерно так же было, когда я познакомился с Биллом, — он посмотрел на Реджа. — Биллом Фолкнером.

— Подождите секунду, — Редж протянул руку и включил портативный диктофон. — Все, нормально.

— Да, все было именно так, когда я познакомился с Биллом. Тоже был август, — он улыбнулся, обнажив несколько отсутствующих зубов. — Он просто шёл по дороге, спотыкаясь, пьяный до чертиков, — старик махнул рукой в сторону ухабистой узкой дорожки, вьющейся через лес перед домом. — Его чуть не переехал молочный фургон. Я крикнул ему, чтобы он убирал свою задницу с дороги. Шатаясь, он подошёл ко мне, весь такой воинственный, но я предложил ему выпить, и он тут же сел. Прямо там, рядом с тем местом, где вы сидите. Сказал мне, что его зовут Билл Фолкнер, сказал, что он писатель, но в то время я не слышал ни о чем из того, что он написал. Черт возьми, а кто слышал? — старик рассмеялся, и его клокочущий смех превратился в грубый кашёль. Он харкнул и сплюнул. — Проклятые легкие так набухли жидкостью, что я едва могу дышать.

Редж и сам откашлялся.

— О чем вы говорили с Фолкнером?

Старик улыбнулся. Пальцем почесал грубую белую щетину на подбородке.

— Призраки, — сказал он. — Демоны, ведьмы, привидения.