Перед ним, отвернувшись, стояло оборванное пугало, насаженное на длинный деревянный шест. Редж пробежал мимо пугала в дом. Он носился по заброшенному зданию из комнаты в комнату с включенным диктофоном и, тяжело дыша, записывал свои впечатления по мере их появления. Мебель в доме осталась нетронутой, — все ещё узнаваемая мебель из романа, хотя и покрытая толстым слоем пыли. Комнаты тоже были такими же, планировка идентичная, и к тому времени, как Редж спустился в последнюю комнату, кухню, он был вымотан, а в горле пересохло от разговоров.
Он положил диктофон на покрытый пылью кухонный стол, подошёл к раковине и попробовал запустить насос. Ничего не вышло. Он откашлялся и облизнул губы. Это нормально. Он выдержит, пока не доберется до машины.
Редж выдвинул стул и сел. Он тяжело дышал, его дыхание было единственным звуком в безмолвном доме.
Единственным звуком.
Он быстро поднял глаза, оглядывая кухню. Внезапно он осознал, где находится и что ищет.
Никто даже не знал, где он.
Редж встал. Ему хотелось поближе познакомиться с этим местом, осмотреть сарай, увидеть стойло для лошадей, где Попай совершил свой ужасный поступок, но внезапно почувствовал необъяснимый страх. Он вернется позже. И не один. Он приведет кого-нибудь ещё. И возьмет с собой фотоаппарат. Он хотел…
Из одной из комнат в передней части дома послышался звук, похожий на шёлест бумаги.
Редж стоял совершенно неподвижно. Он почувствовал, как холодный пот выступил у него под мышками и на лбу. Звук раздался снова, ближе. Он повернулся к сетчатой двери кухни и выглянул наружу.
И увидел справа в поле голый деревянный столб.
Пугало исчезло.
Шорох за спиной стал громче, и Редж резко повернулся. Тонкая рука из кукурузной шёлухи ухватилась за край дверного проема.
Осознав, что кричит, Редж выбежал за дверь, перепрыгнул через ступеньки и бросился прямиком к тропинке в дальнем конце поля. Бумажное шарканье, теперь уже громкое — невыносимо, неестественно громкое, — последовало за ним. В панике он несколько раз споткнулся о вспаханную землю. Даже не оглядываясь, Редж чувствовал, что пугало догоняет его.
Он добрался до леса и побежал по тропинке. Дыхание стало прерывистым. Он не сможет в таком темпе пробежать весь путь до опушки леса, до своей машины. Одна надежда, что это существо не может покинуть ферму.
А потом он споткнулся о корень и упал лицом в грязную лужу. Его нос и рот наполнились отвратительной, застоявшейся, полной водорослей, водой. Он приподнялся, давясь этой гадостью.
Слева, на небольшом возвышении, в том самом месте, где Попай впервые появился в романе, послышался шёлестящий вздох, как будто засохшие пальмовые листья остановились.
Редж вскинул голову и закричал ещё до того, как увидел фетровую шляпу, низко надвинутую на лицо пугала из кукурузной шёлухи, ещё до того, как увидел его невероятно живые соломенные руки и цепкие пальцы. Все, что он мог сделать, — это встать на четвереньки в сырой зеленой воде.
Из затененной листвы вынырнуло существо, ступив в луч августовского солнца.
И Редж увидел высохший кукурузный початок, торчащий между ног пугала.
И засохшую кровь на кукурузном початке.
И нарисованную улыбку на месте рта пугала.
— Нет! — закричал Редж во всю глотку. — Нет!
Когда доктор Реджинальд Харрисон появился из леса перед домом старика — ровно через десять минут после того, как вошёл туда, — он рыдал и плакал, как сладкожопый голубок.[165]
Мне захотелось крутануть колесо ещё раз.
Трею и Букеру это было просто не интересно, и они сразу же ушли, но Эдуардо остался. В прошлый раз его там не было, но про колесо он знал, и ему было любопытно. Мы стояли на улице, на щербатой, плотно утрамбованной площадке перед жилым комплексом, в котором жили, и наблюдали за малышнёй, играющей в свою разновидность футбола. Я мог сказать, что мне было скучно — и так оно и было, — но правда заключалась в том, что всю неделю я думал о колесе. Оно даже приснилось мне, и я
Ожидающие ремонта парадные двери здания были заперты и заколочены досками, поэтому внутрь мы зашли через боковой вход. В любом случае, так было ближе к дальней лестнице, и я хотел быть уверенным, что по пути мы никого не встретим. Мы перешагнули через ноги наркомана, дремавшего на первой ступеньке, а затем, лавируя вокруг привычных куч выброшенных бутылок, пакетов и банок, отправились наверх.
