Макар Евгеньевич.Попересажают их скоро и отправят на Донбасс шахты восстанавливать.
Злота(Рахили).Пошли Вилю домой.
Рахиль.Как я его пошлю, если он мне говорит: оторвись!
(Спускается вниз.)Ну, Дуня, ты слышала, как я ругалась с Бронфенмахером? Он хочет пробить стенку, устроить себе дверь ко мне на кухню и носить через меня помои… Что ты скажешь, он имеет право?
Дуня.Тебе нужен в дом мужчина.
Рахиль.Но где я возьму мужчина, Дуня? Мне сорок лет. Молодой на мне не женится, а старый зачем мне? Чтоб он, извините за выражение, мне в кровати навонял…
Дуня(смеется).Но у тебя ведь в доме молодая невеста.
Рахиль.Где же взять хороший жених? Ты же знаешь, Дуня, Рузичка у меня не тяжелая на голове… Я имею в виду, что это мой ребенок.
(Всхлипывает.)Я осталась с детьми в тридцать семь лет. Я член партии с двадцать восьмого года. Мой муж погиб на фронт… Так теперь этот подлец Бронфенмахер хочет носить через моя кухня помои…
Дуня.Ты Тайберов знаешь?
Рахиль.А что, я не знаю Тайберов? Они жили до войны в нашем доме по Белопольской… Вы жили на первый этаж, я на второй этаж, а они жили над аптекой… Они из Одесс, но перед войной приехали в Бердичев.
Макар Евгеньевич.Совершенно верно, они одесситы.
Рахиль.Отец фотограф.
Макар Евгеньевич.Совершенно верно.
Рахиль.У них было двое сыновей — Миля и Пуля… Миля перед войной женился, а Пуля я не знаю, где теперь.
Дуня.Пуля пропал в войну… Он же на русского похож. Говорят, его в Германию отправили, и где он, неизвестно. А Миля с женой развелся… Бывает неудача… Парень хороший, не раненый. Он в войну на Урале работал. По специальности тоже фотограф, как отец. С отцом вместе в фотографии работают они на Лысой горе в воинской части. Там они имеют неплохо.
Макар Евгеньевич.Каждый солдат на фотокарточку денег не пожалеет. По себе помню.
Рахиль.Но ведь моей Рузичке семнадцать лет.
Дуня.А Миле тридцать один. В самый раз. Ты знаешь, сколько у Тайберов есть денег? Если взять нас всех на вес и поставить мешок с их деньгами, так мешок перевесит.
Рахиль.Ой, что тебе сказать, Дуня? Если б я удачно выдала Рузичку замуж, мне бы стало светло в глазах.
Луша выходит с ребенком на руках.
Луша(к Рахили).Рахиль Абрамовна, дрова я сложила.
Рахиль.Ну, зайдешь, Лушенька, я тебе заплачу… Ну-ка дай мне твоя лялька…
(Берет ребенка.)Как его зовут?
Луша.Тина…
Рахиль(улыбается).Тиночка… Ату, агу… Ой, пока эти дети вырастают… Я помню, как я была беременна Рузей, как вчера это было, а уже семнадцать лет… Мэйлэ… Ладно… Помню, как я сидела на балкон, выпила стакан молока, мне стало плохо, и Капцан, это мой покойный муж, отвез меня в роддом… Ой, вэй з мир… Тиночка, агу, агу… Луша, но это не от немца? А то как я держу ее на руках, вот так я ее брошу на землю…
Луша.Что вы, Рахиль Абрамовна… Тут один наш русский работал в комендатуре истопником…
Рахиль(улыбается).Тиночка, агу, агу…
Дуня.Так, Рахиль, что мне Тайберу сказать?
Макар Евгеньевич.А что говорить? Я считаю, пусть познакомятся молодые.
Рахиль(вздыхает).Пусть познакомятся, в добрый час…
Злота(кричит с веранды).Рухл, мясо на мясорубку делать?
Рахиль(отдает ребенка Луше).Вот она мне кричит…
(Поднимается на веранду.)Малоумная, вус шрайсте? Что ты кричишь? Гоем должны знать, что у нас есть дома мясо?
Злота(хватается за лицо).Боже мой, боже мой, она пьет мою кровь…
(Уходит.)
Рахиль(сердито про себя).Злоте-хухем… Злота-умница… Кричит на весь двор… Гоем должны знать, что у нас есть дома мясо… У меня они бы знали, что в заднице темно, больше ничего…
(Уходит.)
Из-за сараев показывается Витька, весь в крови.
Витька(смеется). Я уже получил.
(Прикасается к волосам и показывает Макару Евгеньевичу красную, окровавленную ладонь. Смеется.)Макар Евгеньевич, я уже получил…
Занавес
<p>Картина 3-я</p>В большой комнате накрыт стол в духе роскоши 46-го года. Стоят эмалированные блюда с оладьями из черной муки, тарелка тюльки, несколько банок американского сгущенного молока, жареные котлеты горкой на блюде посреди стола, картошка в мундире, рыбные консервы, бутылки ситро и бутыль спирта. У окна обновка — тумбочка с выдвижными ящиками, на ней приемник с проигрывателем «Рекорд». В углу елка, украшенная бумажными цветами и ватой. За столом Рахиль, Сумер, его жена Зина, Пынчик — крепкий низенький майор в орденах и медалях, Дуня, Макар Евгеньевич, Рузя, Миля, его мать Броня Михайловна Тайбер, его отец Григорий Хаимович Тайбер, Люся, Виля. Злота ходит по кухне, гремит посудой, иногда показывается в дверях.
