Весь день Гертруда получала «молнии» от участников Сообщества «Плющ». Те не стеснялись в выражениях. От слов Томаса Кропота мог загореться свиток; Генри Никльби изобразил на чёрном листе неприличный жест; а Мими Меенвольд прислала в розовой коробке «подарок от своего пса».
Эдвард попросил не расстраиваться и пообещал «что-нибудь придумать».
Не придумал.
И когда начало темнеть, Чарли и Гертруда вылетели из дома номер шесть. Бабушку Матильду они предупредили, что вернутся не скоро.
Гертруда чувствовала себя скверно: она не знала, как смотреть в глаза друзьям, которым придётся теперь искупать вину ни за что.
С неба валил мокрый снег, закрывая собой сигнальные фонари и праздничную рекламу Матча Единства. Чарли и Гертруда пробивались сквозь ветер и метель, вспоминая примерный маршрут. Они ещё никогда так не волновались.
–
За время полёта Чарли и Гертруда успели наесться снега – он налипал на волосы и одежду, попадал в глаза.
Вскоре, как и остальные участники Сообщества «Плющ», они оказались у памятника «Премьер-министр Пятигуз VII Благочестивый встречает рассвет».
Козетта Пипс перестала шептаться, когда Мими Меенвольд указала на Гертруду. Все замолчали. Эдвард и Кристофер стояли в стороне от других. Чарли и Гертруда решились к ним подойти. Успели только обменяться приветствиям, когда – будто из ниоткуда – появился мужчина с длинными засаленными волосами в красном хитоне гренадёра. Он был горбатый, его взгляд исподлобья будто проникал в каждого, кто посмел на него посмотреть.
– К сожалению, – заговорил мужчина хриплым голосом, – по новым правилам мы не можем изгнать каждого из вас прямо сейчас.
Все вокруг запротестовали. А Генри Никльби даже показал незнакомцу язык. Но тот продолжил:
– Поэтому сейчас вы стоите перед выбором: можете искупить вину либо согласиться на добровольное изгнание.
Протесты перешли на крики:
– Почему наказывают нас, если мы ничего не сделали!?
Незнакомец повысил голос:
– Любого, кто получил повестку, но не искупил вину, ждёт немедленное изгнание. Следуйте за мной.
Больше мужчина ничего не сказал. Он медленно направился в сторону парка имени Мари Де Сен-Клер. Снег повалил с новой силой.
Где-то далеко прокатился радостный крик под оглушительные овации:
Повсюду разноцветными вспышками загремели салюты.
– Почему искупление вины нельзя перенести? – спросила у незнакомца Джессика Пелтроу. – Мы бы подготовились. Взяли бы зонтики. Что-нибудь горячее. К тому же сегодня Матч Единства. А мы уже пропустили начало!
– Вот! – Мужчина остановился у развилки. Одна из дорог упиралась прямо в клубящийся чёрным дымом Мрачный Туман. – Раньше здесь находился парк. Вы должны следовать по стрелке. Держите.
Он передал в руки Джессики старый позолоченный компас.
– В туман? Вы с ума сошли! Туда сунуться может только ненормальный! А я, к Вашему сведению, нормальная. Уж поверьте, мистер. Там ведь живут эти… ну… Мантикоры всякие! И андские волки! И те… Ну, вы понимаете… Фу. Даже думать не хочу!
Мужчина посмотрел на Джессику безразличным взглядом и продолжил:
– Сейчас компас указывает в точности туда, где находился Александрийский маяк. Он был погашен и утерян сегодня утром. Вы должны доставить туда мешки и зажечь его. До завершения Матча Единства.
– Разве этим не должен заниматься кто-нибудь специально обученный? Нам всего по тринадцать! – проныл Томас Кропот.
– Ты можешь остаться здесь, – злобно прохрипел незнакомец. – Тебя выгонят отсюда. И о тебе никто не вспомнит. Даже родители. Трус!
– Я не трус! И правила не нарушал!
– А ты искупи вину! – Незнакомец повернулся ко всем. – Снег засы́пал лампы. Посмотрите. Туда. Под кусты. Да. Это лампы. Они слева от вас. Наклонитесь и разгребите снег! Да. Слева! После того, как вы зажжёте лампы, у вас будет один час на дорогу. Вы должны успеть доставить мешки в Александрийский маяк. Мешки – в рюкзаках. Они там же, где и лампы. Да, они влажные! Потому что сейчас снег, надоедливая девочка!
Чарли и Гертруда надели старые грязные рюкзаки, взяли две керосиновые лампы. Остальные ребята поступили так же, хотя и продолжали протестовать.
– Запомните! – в последний раз обратился незнакомец. – У вас только час! И лампы погаснут!
– И что будет, когда лампы погаснут? – шёпотом спросила Линда Глум.
– Мрачный Туман поглотит вас.
Мужчина развернулся и зашагал обратно к памятнику «Премьер-министр Пятигуз VII Благочестивый встречает рассвет».
Где-то далеко зазвучал голос (позже Кристофер признался, что он принадлежал его брату – Фредерику):
