Протяжный вой заставил взвиться лошадей на дыбы, и колесница едва не перевернулась на повороте. Дроздов ругнулся, не на гомеровом наречии ругнулся, а вполне доходчиво. Даже лошади поняли, что везут не какого-то патрикия, а достойного лохарга армии Черного Барона. Александр вытащил револьвер и попытался выстрелить в приближавшуюся пыльную стену. Именно попытался, а не выстрелил. Оружие сухо щелкнуло, выплюнуло под ноги пулю и на этом все окончилось.
— Быстрее, Александрос! — просила Гикия, — Надо уходить! Это кекропы! Стая их не остановит!
Дроздов недовольно сплюнул, вырвал поводья из рук женщины и яростно стеганул скакунов. Лошади захрипели и рванули вперед. Пыльное облако выплюнуло на дорогу несколько окровавленных псов Стигийской стаи. Псы не выли от боли, не скулили, а бросились на змеелюдей. Парочка бестий откатилась в сторону и вспыхнула коптящим пламенем.
Колесница растворилась на фоне Графской пристани, оставив кекропов воевать с псами. На очередном повороте Морозов едва не вылетел под колеса, но чудом удержался в повозке. Впереди беглецов ожидали не кекропы, а довольно странные, ни на что не похожие существа. Дроздов правил прямо на них, стегал плетью лошадей и ругался, поскольку не было другого оружия в этом странном Севастополе.
Лошади опять захрипели и затанцевали на месте, наткнувшись на невидимую преграду. Кольцо тварей сужалось, неумолимо, словно злой рок, от которого не уйти в сторону и не защититься персеевым щитом. У ног беглецов затанцевали не призрачные, а вполне реальные молнии. Гикия закричала, опустилась на колени и вспыхнула ярким пламенем. Нападавшие зашипели, сделали шаг вперед и растворились, словно их и не было.
Морозов торопливо спрятал в мешок Палладий и осмотрелся. Мир обрел реальность, в которой не было места потусторонним демонам. Своих хватало. Друзья оказались недалеко от Инкерманского скита. Слышались удары монастырского колокола, церковное пение, голоса богомольцев.
— И что будем делать? — зевнул Морозов, — В общежитие идти нельзя. Не думаю, что нас нашли, но вот шестое чувство…
— А куда подевались первые пять? — хихикнул подполковник и прикурил, — Чревовещатель ты наш ненаглядный. Возвращаемся в общежитие, отметимся на заводе и тихо, словно крокодилы, поставим куклу на место. Там посмотрим. Надоели все эти монстры, колесницы и прочая чертовщина! Гикия…!
При упоминании имени архонтессы подполковник осекся и мрачно посмотрел в небо. Темнело. Луна, окутанная бледно-розовой дымкой, показалась на горизонте. Даже богиня сегодня скрывала свое лицо под вуалью, словно не желая наблюдать за двумя смертными.
Дорога в Севастополь казалась бесконечной. Только к полуночи добрались к Графской пристани. Запоздалые прохожие спешили домой, не обращая внимания на двух красных командиров, прогуливавшихся по набережной. Часовой у входа в штаб флота ленивым взглядом проводил сухопутных крыс и недовольно зевнул вслед. Мало ли кого носит по ночному городу. Не его дело. Пусть новые жандармы в кожанках разбираются.
— Может, зайдем на Никольское? — предложил Морозов, — Там спокойно и тихо подождем утра.
— Думаешь уже пора? — хихикнул Дроздов, — Еще успеем! Вот, к примеру, моя теща. Долго умирала. Все на кладбище торопилась, лет двадцать смерти ждала, а костлявая все не шла. Если бы не краснопузые, так еще бы портила мне жизнь.
Возле общежития было тихо. Дроздов осмотрелся, заглянул в окно дежурной комнаты и осторожно приоткрыл дверь. Петли предательски скрипнули, и подполковник отшатнулся, словно его могли услышать. Морозов покачал головой. Нервы совсем ни к черту. Не будут же господа чекисты ждать неизвестно кого. А почему, собственно, неизвестно? Конечно же! Андрей вспомнил о фотографии, подаренной много лет назад Анне Гросснер.
По скрипучей лестнице друзья поднялись к себе в комнату. Там было все по-прежнему, как оставили перед отъездом в Бахчисарай. Даже початая бутылка водки и стакан были не тронуты. Морозов отложил в сторону книгу по астрологии и, обхватив руками голову, присел на кровати.
— Саша! Надо уходить отсюда, — вздохнул Морозов, — Они наверняка просмотрели семейный альбом Гросснеров. Там моя студенческая фотография.
— И куда? — повертел пальцем у виска Дроздов, — Страус ты наш чревовещательный. Я хочу спать, а чекисты пусть стреляются, пока не проснусь. Если все что ты говоришь, правда, то мы давно уже должны беседовать с чертями или ангелами. Кому как повезет! Ч-черт! Ты был прав! Прибыла похоронная команда! Уходим!
Машина остановилась рядом с общежитием флота. Из нее выпрыгнуло человек пять, и сразу растворилось в ночи, слилось с кустами и деревьями. Дьяволы в кожаных куртках почуяли теплую кровь, но остановились в нерешительности. Жертвы не ощущали страха, только ненависть и злобу. Нелегко ловить матерых хищников, трусливых кроликов или больных оленей куда проще.
— Тихо! — прошептал Фишман и покосился на демона, который довольно потирал руки, — Надо их брать тепленькими!
— Товарищ Фишман! Посмотрите вверх! — раздалось за спиной.
