Офицеры тихо отошли в овраг и, стараясь держаться в тени, направились в сторону храма. Ноги скользили по мелким камням, от чего бежать было совсем не просто. Предательски хрустнула сухая ветка, шарахнулась в сторону ночная зверушка, насмешливое пение цикад неотступно преследовали беглецов.
— Стой, контра! — слышалось за спиной.
Сухо защелкали по камням револьверные пули. Дроздов пригнулся, когда пуля сбила фуражку, опустился на одно колено и пару раз выстрелил. Кто-то вскрикнул и, в ответ открылась беспорядочная стрельба из винтовок. Врангелевцы спрятались за полуразрушенной стеной усадьбы древней архонтессы и, с минуту, переводили дыхание.
— Помнишь сон? — прошептал Александр, сунул руку в карман и удивленно вытащил гемму.
В лунном свете изображение ожило. Гикия казалась необыкновенно живой и печальной. Она тоскливо смотрела в лицо того, которого смогла полюбить даже после двух тысячелетнего небытия. Не каждому дано приносить в жертву других и, тем более, не всякий сможет лечь на алтарь сам. Вот и все. Теперь им не встретиться даже в безвременье.
Со стороны монастыря послышались удивленные крики, и ночную тишину прорезало грохотание «гочкисов». Слышались резкие команды начальника чекистов, отчаянная ругань и требования позвать санитара.
— Чего это они? — хмыкнул Дроздов и осторожно выглянул из укрытия, — Во дают! Андрэ, посмотри на это.
В лунном свете, чекистов атаковал отборный батальон дивизии имени Дроздовского. Впереди, со стеком в руке, четким строевым шагом шел Михаил Гордеевич. За ним, под развернутым знаменем, командовал капитан Туцевич и многие другие шли за ним. Мертвецы шли в атаку на живых трупов, с барабанным боем, с сигарами в зубах, как летом 1918 года.
И тут друзья подумали, что сходят с ума, когда увидели демонов в рясах. Недавний сон становился явью. Два строя сошлись, и камни Херсонеса стали свидетелями невиданной битвы.
— Идем к святилищу! — предложил Дроздов, — Ты помнишь куда?
— Рано, — отрезал капитан, — Луна должна быть над главным крестом Владимирского собора.
Сражение призраков разворачивалось не на шутку, да так что над развалинами разразилась самая настоящая гроза. Молнии беззвучно били по камням, и силы сражающихся таяли с каждой вспышкой. Флаг в руках Туцевича дрогнул, упал на какое-то время, а потом снова поднялся над строем. Вот уже сам Дроздовский обнажил шашку против демона с двумя серпами, Туцевич махал флагом словно пикой, а старый Манштейн прикрывал спину легендарного командира.
Время тянулось медленно. Луна лениво, как-то тягуче подбиралась к нужной точке на небе, словно ей абсолютно безразлична судьба двух смертных. Призрачная битва прекратилась с последней вспышкой молнии. Воины исчезли, и ничто не напоминало о недавнем сражении.
— Что это было, товарищ Фишман? — испуганно прошептал один из чекистов, — Чертовщина какая-то!
— Заткнись! — отрезал Иосиф и взглянул на своего демона, — Они там, ближе к обрыву! Никуда не денутся, сволочи! Брать живьем!
Чекисты растянулись в цепь, которая словно удавка затягивалась возле убежища белогвардейцев. Дроздов выглянул из-за укрытия, взглянул на Луну, которая уже играла своими бликами на куполе собора, и взвел курок револьвера.
— Никогда не думал, что последний бой будет столь экзотичным, — зевнул Морозов, и достал свое оружие.
— Андрей, далеко до тайного храма?
— Сотня локтей будет, — прикинул расстояние капитан, — Прорвемся или как?
— Не прорвемся, а прорвешься, — криво усмехнулся Дроздов, — Я их отвлекаю, а ты будешь изображать быстроногого страуса. По-моему тебе пора.
— Еще есть время, — буркнул Морозов и посмотрел в небо, — Да, еще немного и пора.
— Оставь один патрон для себя, а остальные отдай мне. Не нужно большевичкам знать, что нас двое. Дурацких подвигов не надо. Более кретинического задания у меня еще не было, но приказы выполняют, а не обсуждают. Давай, Фауст!
Морозов схватил мешок с Палладием и перепрыгнул обвалившуюся стену. Дроздов проводил взглядом друга, перекрестился и открыл огонь. Чекисты залегли и в ответ открыли беспорядочную стрельбу. Патронов оставалось совсем мало. Подполковник осторожно высунулся и, увидев чью-то голову, выстрелил. Короткий вскрик, и длинная пулеметная очередь заставила Дроздова спрятаться в курытие. Одним большевичком меньше стало. Мелочь, а приятно. Подполковник пересчитал патроны и удрученно покачал головой.
— Сдавайся, контра! Сразу стрелять не будем, слово чекиста! — услышал Дроздов хриплый голос, — Этот говорю я, Иосиф Фишман!
— Скажи лучше, слово гниды! — ответил Александр, и перекатился на запасную позицию.
