Капитан вышел в соседнюю комнату и долго, звеня посудой, возился в шкафу. Дроздов презрительно улыбнулся, заметив отражение в зеркале. Мелкая душонка! Даже убить не может по-человечески. Яд, что ли сыпет? Так проще и надежнее, тихо, красиво, без лишней пальбы и луж крови. Может его просто пристрелить? Дроздов, раздраженный встречей с игумном монастыря, решил подождать развязки.
— Водочка еще та, из старых запасов! — суетился гостеприимный хозяин, — Тут раньше купчина жил и хорошо жил. Ниночка у меня мастерица. Готовит, пальчики оближешь!
— Не сомневаюсь, — ответил Дроздов и поклонился даме, ставившей на стол казанок с вареной картошкой.
— Ну, как в былые годы! — предложил Шайзон, и поднял стакан с водкой, — За нас!
Дроздов поднялся и с достоинством, как положено среди господ офицеров, и пригубил, до дна не получилось. Стакан, после удара сзади по голове выпал из рук и со звоном разбился под ногами. Александр покачнулся, жадно хватал ртом воздух, пытался дотянуться к горлу капитана, но грузно свалился на пол. Константин Григорьевич извлек револьвер и хотел уже сделать, для верности, выстрел в голову бывшего сослуживца, но остановился, увидев предостерегающий жест супруги. Правда, зачем шуметь?
— Извините, Александр Михайлович! — перекрестился Шайзон и выпил водку, — Царствие тебе небесное, совсем скоро! Ниночка! Нинка, черт тя побери! Бегом в бывший «Гранд отель» к товарищу Фишману! Скажешь шпиона отловили, из бывших. Та не возись, дура! Если он очухается, нам поплохеет. Стой, дура! Куда ремни девала? А, ладно …
Голова прямо раскалывалась, но даже сквозь боль Дроздов услышал торопливые шаги женщины и хлопанье двери. Еще через минуту Александр ощутил сдавленное пыхтение предателя, неуверенную возню с ремнем и поминание всех чертей, чертовок и чертовых детей. Подполковник резко вырвал руки и нанес удар кулаком. Что-то хрустнуло, растеклось теплыми струйками и сдавленно завыло.
Держась за лицо, Шайзон катался по полу, не в силах сказать ни слова. Александр коснулся ладонью головы, посмотрел на окровавленную ладонь и со всей силы ударил ногой в живот бывшего офицера. И еще раз, для остроты ощущений, ударил так, что тело откатилось к порогу. Не видел Дроздов черной фигуры за спиной и костлявой руки с опущенным костлявым пальцем вниз. Шайзон очнулся, на мгновение увидел красивое лицо с презрительной улыбкой на устах и согласный кивок фигуре в черном балахоне. Демонок, или нечто ему подобное, склонился к ненужной пешке и сверкающим серпом перерезал горло. Тело конвульсивно дернулось и захрипело. Александр удивленно посмотрел на окровавленный кусок стекла, перекрестился и выбежал на пустынную улицу. Никого.
Уже по дороге домой увидел тарахтевший грузовичок и недовольно покачал головой. Засветился, по-дурацки засветился, как мальчишка попал в ловушку. Шайзониха почти наверняка его узнает и продаст с потрохами товарищам в кожанках. Только и остается бежать в Балаклаву и дожидаться шхуны. Через две недели … Бред! Кто им даст эти самые две недели? Может богиня и выручит, если будет в настроении, спасет от краснопузых демонов и поможет сдохнуть без мучений.
Морозов валялся на кровати и листал очередной мистический опус, найденный в подвале общежития. Дроздов всегда удивлялся способности друга находить никому не нужное барахло, и быть при этом вне себя от счастья.
— Как дела? Воруешь у крыс еду? — шутливо, но без обычного апломба, сказал подполковник, — Эти хвостатые забавники теперь умрут с голодухи и будут проклинать негодяя, который хуже дворового облезлого кота.
— Что-то случилось? — отложил книгу капитан и мрачно посмотрел в окно, — Судя по всему, наломал дров и много наломал.
— Прилично, хотя и не по своей вине, — вздохнул Дроздов, — Вариант с настоятелем отпадает, а связной продался большевичкам и умер.
— С твоей помощью, конечно? — зевнул Андрей, — Не можешь без приключений!
— Шайзона помнишь? Я его легонько толкнул ногой, а он взял и перерезал себе горло стеклом. Хотел меня сдать, но не вышло. Сам не пойму как это все получилось. Его жена вызвала чекистов, но я ушел раньше.
— Умойся! Вся голова в крови, — кивнул Морозов и опять углубился в чтение.
Дроздов снял гимнастерку, взял полотенце и направился в умывальник, насвистывая одну из фривольных гимназических песенок. Ссадина на голове ныла, щипала от мыла, но уже не кровоточила. Эта мелкая боль немного привела мысли в порядок и заставила трезво оценить ситуацию. Военных в Севастополе много и потому найти Дроздова будет нелегко, но рано или поздно произойдет. Отсиживаться можно и в горах, забиться в каменную нору и выждать две недели. Противно, стыдно, но и подыхать почем зря не лучший выход. Спрятать реликвию у Артемия Францевича, а там и к шхуна приплывет.
— Ты что заснул? — улыбнулся Морозов, — Голова болит?
— Ничего страшного, — ответил Дроздов, — Задумался немного. Какие мысли тебе подсказала крысиная пища? Попробовал бы отобрать еду у крокодила? Как грызанет, так грызанет и слезу всенепременно пустит. Я слушаю.
— Фаза Луны не подходит для работы с артефактами …
