Отец, за эти полдня ещё не привыкший к столь дерзким выходкам, воспылал очами, приподнял плечи и перестал дышать. Матушка заморгала светлыми глазками, усиленно соображая, как бы всё исправить, вернуть, переговорить, заставить не горячиться. Девицы, повидавшие многих воинов, в какой-то миг узрев в северянине милого, смущающегося человека, теперь вновь почувствовали неприязнь к нему — красивому злодею. Сын — когда-то нечаянный воин Рима, чуть качаясь, с нетерпением ждал слова от матери или отца. Сенатор начал было что-то предлагать, но Карл выжидал именно этого момента и осёк его:
— Если я велик для тебя, славный римский победитель, то выбери сам из всех моих людей, с кем ты будешь биться. Но на кону всё так же будет нос... У меня в отряде есть две женщины... — Карл сделал шаг к хозяйке и, не сводя с неё глаз, досказал сынку: — Не желаешь ли отрезать женский носик?
Сциан волком смотрел на щёку и уста Карла.
Гот был доволен. Не сиюминутным триумфом своим — просто он понял то, что ему надлежало знать о Риме и людях его. В отличие от кадровых воинов Севера — о большеглазых, суетных и внимательных к слабостям других людях, ступающих какими-то странными, убористыми шажками. Это другой, совершенно другой народ! «Как можно кушать, когда вокруг одни тюфяки и ложи? А на подставках, какие зачем-то всучили нам, всё ездит, ползёт, плескается?..»
— Зачем вам мой сын? Он не способен к войне. Его оттуда вернули благодаря связям Петрония... Над нами бы посмеялись, не будь мой муж сенатором. Он готовит ему другую карьеру — тихую, — подойдя вплотную к Карлу, призналась хозяйка.
— Мы остаёмся у вас...
— Конечно, конечно — милости просим. Вы нам очень понравились... — Женщина была немного успокоена потеплевшим лицом сурового дикаря. — У нас дочери воспитаны строго — понимаете, Карл? Двух из них, кои будут более достойны, мы намерены отдать в храм Весты...
— Уведите или увезите их — я не собираюсь никого сторожить... Сколько Север скажет, столько мы и будем отдыхать. В вашем доме... И вот ещё что. Если хоть капля вина будет поднесена моим солдатам, то забудьте обо всех своих носах! — распорядился Карл, нисколько не боясь показаться чересчур жёстким.
Рим достигнут, стремиться больше не к чему... Карл знал, что если Север и отыщет какое-то занятие своим союзникам, то это непременно будет какой-нибудь поход в земли неблизкие — то есть расставание с городом неминуемо. А ведь Рим пока остаётся незнакомым и неосмотренным...
Гот прошёлся по периметру внутренних балконов, разглядывая дородную, обездвиженную искусством какого-то умельца, деву, толкнул мраморный поручень на изящных, к низу утолщённых, столбцах — проверял крепость. То и дело ему приходилось поспешно уворачиваться от носившихся по проходу собратьев, разыгравшихся двумя командами в прятки. Варвары, словно детвора в Двинском или Неманском лесу, кричали, толкались, вылетали из комнат, сигали со второго яруса на лестничный пролёт, ловко на задницах скользили по перилам.
— Броккен, — прокричал, смеясь, Карл, — где остальные?
— Спят, — послышался ответ.
— Двери заперли?
— Все заперли и сторожей поставили, — отвлёкся от игры Броккен, проиграв забег к кону... Борясь с желанием присоединиться к захватывающей забаве, командир отправился осмотреть подчинённых лично.
В столовой вповалку на мягких подушках мертвецким сном почивали довольные бойцы. Сап и храп колыбельно аккомпанировали доблестному братству...
Выходя из столовой, Карл встретил двух слуг — мужчину и женщину. Никто из вояк не обращал на них ровно никакого внимания, но искушённый разведчик, зная, как опасны бездействие и праздность, более для порядка остановил их.
— В столовой оставалось много еды — кто всё унёс, кто убирался? — начал он с необязательного вопроса.
— Мы и другие, — ответил немолодой мужчина.
— Какие другие? Ведь людей у вас немного?
— Управляемся... — ответили оба в один голос.
— Ну-ка покажите мне всех! А наперво — где тут отведён покой для сна?
— У каждого — своя комната. У прислуги и сторожей приют внизу — вон там, где ваши солдаты бегают. Кто-то остался дома — не пришёл сегодня... — не без охоты объяснил мужчина.
— Покажи, куда снесли посуду, — сказал ему Карл. — А ты иди в залу к госпоже и не шатайся тут без моего ведома! — строго внушил он женщине.
Мужчина привёл гота в трапезницу, показал маленький выход, занавешенный бордовыми шторами. По лестнице спустились вниз — оттуда слышались отголоски какой-то деятельности. По шуму можно было определить: там не менее десяти человек. Карл взялся за меч, вспомнив сразу о Бореас и Лане, чуть отстал от провожатого.
Запахло вкусным, мясной дух перебивали ароматы каких-то диковинных специй. От паров сделалось душно...
Вокруг двух шаровидных печей крутились с полдюжины людей, кои разом повернулись к вошедшим. Карл, не желая привлекать к своей особе ненужного внимания, прошёлся вдоль длинного стола, на котором пестрела нашинкованная заправка к каше и мясу.
