— Встань же, милый. Встань же, такой мой дорогой, и помоги мне. Прошу тебя, пожалуйста, — с жаром закляла она. Брюшина Сароса вздрогнула, будто икота всколыхнула мертвеющую плоть. Ргея заглянула в прикрытые глаза, ресницы его были влажны. Она губами дотронулась до той влаги. — Восстань и спаси меня. Если ты меня не спасёшь, я умру, я не найду в себе больше сил». — Ргея наложила дрожащие пальцы на свой живот, но ей по-прежнему никак не удавалось внушить себе, что она не одна...
Вода где-то возле него... Кто-то подходил к обильному потоку и пил её, желанную. Наливал в бадью и улыбался ему. А он ощущал лишь боль — жгучую, нестерпимую... Боги-предки, как же больно-то!
— Вот ты и открыл глазки, сокол, — услышал он. Боясь, не наваждение ли это, попытался узнать, ему ли это говорят, или всё лишь чудится? — Сокол мой, Сарос!
Ргея?.. Что она здесь делает?.. Ведь только что не было её?
— Пить...
— Поверни-ка, сокол милый, чуть голову набок... — Ргея с чашечки тонкой струйкой поливала ему на уста.
— Они решились?
— Решились... Нет-нет — не вставай!
— Решились херсонесцы?
— Все подумали, что сгинули вы, а вы чудом вышли.
— A-а... Роальд где?
— Там он остался.
— Я убил его?
— Он умрёт скоро.
Только с того момента Сарос стал воспринимать окружающий мир без искажений. Осмыслил присутствие рядом Ргеи... Она напомнила ему о последнем бое, но все предшествующие обстоятельства плавали в мутных водах его памяти, мелькали и не могли всплыть.
— Мы едем домой, — напомнила Ргея, и всё для Сароса спуталось ещё сильней.
Дом он вспомнить не мог. Лехрафс, Роальд, Ргея... Вот она, рядом.
— Хорошая моя, что со мной?
— Ты ранен, но жив.
— Ты ехала?
— Да. Я пристроила тебя в колесницу... Знать бы — коляску побольше сделали! Мы едем, Сарос. Очень тихо. А ты всё спал... И тяжёлый же ты!
— Куда едем? Где мы?.. Кромвита нет?
— Были люди, но Кромвита не было... — Она уже и думать не хотела, кто это такой.
— Приподними меня чуть, милая — осмотреться хочу.
— Лучше б лежал!..
Пригорки, впадины, ветлы, вязы, дубы под хмурым небом... В воздухе сырость... Ветерок, правда, освежает... Значит, был дождь...
Влажные кроны деревьев сушились под ветром и шелестели. Солнце пыталось проглянуть с высоты через плотные тучи-пучки, но пока сил ему не хватало. Вокруг мельтешили, ползли по земле чьи-то нечёткие отражения, исчезая в кудели воспарившего над головой бесконечного пространства.
— Где же мы?
— Я ехала шесть дней... Вчера людей видела.
— Кто такие? — возвращающимися к нему силами выкладывался в вопрос Сарос.
Ргея ничего не ответила, не желая его беспокоить понапрасну. Она отошла от раненого, убрала всклокоченные и влажные волосы назад, завязала их в хвост, вспоминая, как забоялась людишек вчерашних. Отмахнувшись от них, непонятных, поспешила поскорее убраться, увозя свой бесценный груз.
— Тряпицы на тебе все подмокли — ёлка плохо спасала нас, — вздохнула подле Сароса Ргея.
— Ты уж не отходи от меня. Плачешь? Не плачь.
— Я не плачу, просто не знаю, что делать.
— Надо найти, где передохнуть... ох! — простонал израненный конунг. — Ехать-то мне пока больно.
После шестидневного бреда его Ргея радовалась, слушая вразумительные размышления, но...
— Тряпиц на мне больше не осталось. Этим тебя не перевяжешь... — Ргея потрясла себя за лацканы верхней одежды.
Сарос посмотрел на неё, задержал взгляд на обшарпанной ферязи, хмыкнул и насколько смог лукаво заглянул ей в глаза — мол, не верю!
Ргея улыбнулась чуть, отщепила две букли и показала Саросу часть живота и бедро. Но Саросу этого было мало, он снова хмыкнул — дальше уж точно должна быть где-то тряпочка для лечения!.. Ргея изумилась такой настырности раненого, только-только вернувшегося к жизни. Она распахнула обе полы и стала выжидательно наблюдать, как он рассматривает её прелести.
— Действительно, перевязаться больше нечем... — посожалел он, налюбовавшись ею.
Она подошла, умиляясь, потрепала его лохмы, из кармашка достала вышивку с яркими цветами.
— Пока ждала, для тебя вышивала. Возьми — это мой подарок.
Сарос на вышивку долго смотреть не смог — над ним было её лицо.
— Поцелуй, — попросил он.
Она покачала головой и мягкими пальчиками сняла лепесток цветущего дерева с его лица. Он клацнул зубами и застонал от боли — изобразить ласкового зверя не дала разбитая ударом меча щека. Ргея нагнулась над ним, устами дотянулась до другой его щеки.
— Возьми мою руку, — попросил он, — прислони к животу... О, он у тебя вырос!
— Надо руки тебе помыть.
— Боишься, что испачкаю? — Сарос, опасаясь улыбнуться, протяжно заскрипел гортанью. Это выглядело потешно, испепеляло страхи последних дней и ночей.
Ргея дала ему попить, проверила на конях сбрую.
— Куда бы поехать?
— А впереди дорожка есть?
— Есть — вот-вот кончится.
— Езжай пока по ней.
Повозка двинулась дальше. Сарос заохал.
— Мне бы пару дней отлежаться... Коляска мала.
— С тобой теперь я к людям подъеду, — воодушевилась Ргея. Но стеной выросший по ходу лес быстро возвратил её прежние страхи.
