Ргее никаких дополнений больше не требовалось, она перестала слушать и смотреть — узнала его. Погладила руками под грудью и вздохнула легко: «Он здесь — из-за меня...»
Бореас шёпотом разбудила Карла. Вскочивший на ноги командир тотчас поспешил к выходу. Старуху и мальчика отволокли в самый дальний угол пещеры, откуда они не могли подать какой-нибудь условный сигнал.
На болото привели жертв. Лесные варвары пели. Их голоса взлетали ввысь.
Подношения чёрному божеству — плакавшие юноша и две девицы — слушали глумливые завывания и мысленно прощались с жизнью. Жертвенные тела выбирали с толком: все трое — молоды, прекрасны статями, чисты лицами...
Для них облюбовали толстую сосну, до комля погрязшую в беспросветной жиже с багряными пузырями. К той сосне несчастных привязали, демонстрируя им для такого ответственного дела начищенные до блеска мечи и бердыши.
Грязная, крючконосая, вовсе не старая ещё женщина ощипывала на сухой удобной полянке убитую ворону. Перо с неё бросала в воду, пух складывала себе в фартук. Не участвуя в хоровом завывании палачей, колдовка мурлыкала что-то своё, в трансе поднимала к небу ошалелые глаза, зыбала головой, вытягивала-растягивала губы, прядала немытыми ушами.
Песнь стихла. Колдовка, нащипав пуха, взяла бубен и остервенело застучала по нему. Поникшие жертвы палачи пощёчинами и тычками заставили низко опустить головы.
После и сами склонили сальные бороды до нательных железных гайтанов, закрыв глаза, покорно ссутулились под всевластным небом.
До казни — всё говорило об этом — оставались считанные мгновения...
Вдруг из лаза священной подвыси вылетела лихая ватага светловолосых воинов и бросилась к замершим перед завершающим обряд действом идольщикам. Палачи как-то нехотя и недовольно расщуривали бельмы, бестолково косились на бежавших к ним призраков — именно так восприняли они готов. Узрев белокурых бестий, извергнутых заветным дуплом, почитавшимся неприступным для любого из смертных, дикари обомлели. Грозные, невероятно бледные жрецы рассыпались между ними, отняли у колдовки бубен и, прямо ей в лицо бросая заклинания, отвязали трёх жертв. Палачи сопротивления, конечно, не оказали — потому и остались в живых.
Карл жестами приказал никого не трогать, бабу отпустить, бубен вернуть, приговорённую троицу забрать с собой. Готы, смекнув, что реакция пришельцев какая-то странная, так же молча, как и окружали лешаков, стали отходить к жреческой лествице. Поняв свою роль в этой игре, все до единого человека исчезли в чёрной дыре, прихватив с собой отобранные дары. На месте сорвавшегося истязания оставили в жёлтых серёжках кудрявую ветвь осокори.
Озадаченные дикари, отойдя подальше, сбились в кучу вокруг колдовки и принялись спорить. Одни говорили, что силы небесные не приняли жертву — беда, дескать, и позор... Другие, не соглашаясь, изрекали: силы были задействованы не небесные, а подземные — иначе всё то невозможно никак объяснить...
Торжественно стукнув три раза в возвращённый бубен, колдовка возвышенно заявила, что дары были слишком хороши, непорочны и целомудренны, и потому, мол, неживые слуги Аида явились из недр оборотного бытия, дабы самим доставить подношение к куда более могущественному алтарю. Никто из них ещё вчера не мог себе и представить — даже в мыслях — что сегодняшний день принесёт им такое удовлетворение!..
А в пещере вовсю хозяйничали готы. Подавленная произволом и святотатством гостей старуха сидела в углу и нервно поглаживала головёнку едва сдерживавшего слёзы мальчика. Вырванная из лап палачей троица привыкала к мысли, что спасена, и благодарность за избавление хорошо проступала на их порозовевших лицах.
К большой удаче «призраков» юноша и девушки изъяснялись на языке, чрезвычайно похожем на готский. Свободные теперь молодые люди охотно рассказали, где проживает их племя, где стойбище палачей, куда надо следовать, чтобы отыскать царя язигов Густава, кой и требовался Роскилду.
Теперь у отряда, кроме утомительного подкарауливания язигов на требище, появился другой вариант. Благодарные спасённые с непритворным рвением согласились провести готов к истоку реки Марош, держась берегов которой искатели прямо попадали во владения народа, некогда обитавшего в Причерноморье.
Не простившись с хранителями заповедного местечка, увеличившийся отряд двинулся в дорогу немедленно. Старуха желчно шепнула парнишке: «Эти демоны перевернут мир вверх дном...»
Тропинки и дорожки пронизывали лесистую, овражистую местность. Вскоре теснины стали мешаться с настоящими горами. Через день-полтора пути готы уже кружили по замысловатому серпантину горных троп. Всюду была слышна деятельность людей, но встреч с ними, к счастью, не случилось. Наверное, благодаря немалой численности вооружённого отряда.
Ещё через день, советуясь меж собой, определяли, по какому из множества горных ручейков надо идти, чтобы выйти к цели. Множество источников поглощались песчаником ли, расселинами ли, куда стекал поток, пропадая. Прыгая по каменистым склонам, старались влечься к западу. И не просчитались.
