– Ой, что это? – спросил Тых.
Филин нажал крылом на пушистую грудь волшебного зверька.
– Хыть, – снова вырвалось из пасти Тыха.
– Думаю, ты уже и сам всё понял, – сказал филин.
– Спасибо, – радостно произнёс Тых. – Пойду искать тех, кого смогу ещё обнять.
И зверёк побежал к озеру. Там оленёнок пил воду. Тых бросился к нему, но тот, заметив драчуна, убежал в лес.
– Куда ты? Я только хотел тебя обнять?
Не теряя надежды, Тых побежал дальше. В лесу он заметил зайца, но и тот ускакал, заметив маленькие рожки и большие глаза.
– Постой! Да остановись же ты! – кричал ему Тых вслед.
«Эх, жаль я не могу стать невидимым», – подумал он.
– Я не хочу, чтобы ты опять меня ударил, – сказал заяц, забежав в но-ру.
Тых остановился. Он понял, что никто теперь его не обнимет, волшебство не вернётся, и он скоро исчезнет. Зверёк понурил голову и побрёл, куда глаза глядят.
Вдруг недалеко послышался чей-то плач. На пеньке сидел барсучонок и лил слёзы. Тых бесшумно подошёл к нему сзади и крепко обнял.
– Хыть, – услышал барсучонок.
– Ой, – испугался тот и обернулся, но никого сзади не увидел. Тых стал невидимым. Волшебство постепенно возвращалось. – Кто здесь?
Тых появился перед маленьким детёнышем.
– Это я, – сказал он.
– Кто ты такой? Раньше я тебя никогда не видел, – сказал барсучонок и тут же сам ответил: – Тебя, наверное, зовут Хыть.
Тых не стал его исправлять. Ему понравилось новое имя.
– Почему ты плачешь? – спросил Хыть.
– Я потерялся и не знаю, где мои мама и папа, – снова заплакал малыш.
– Я помогу тебе их найти. Садись на меня.
Барсучонок залез на спину к необычному зверьку, и Тых-Хыть побежал через лес.
– Вон они! – крикнул барсучонок, увидев, как родители под каждым деревом ищут пропавшего ребёнка.
Когда барсук увидел Тыха, то закрыл собой барсучиху.
– Не трогай нас, – сказал он.
И тут со спины зверька слез барсучонок.
– Мама, папа! – закричал он. – Хыть помог мне найти вас!
– Хыть? – удивились родители малыша.
– Теперь меня так зовут, – сказал бывший Тых и обнял барсуков. – Хыть!
И в этот миг на его спине появились крылья. Невиданный зверь от радости запрыгал на месте:
– Ура! Волшебство возвращается!
Вскоре весь лес узнал о том, как Тых помог барсучонку. Постепенно звери перестали его бояться. Теперь все называли его Хыть. Как только звери замечали его, то часто сами открывали свои объятия, зная, что он не пройдёт мимо.
А Хыть при встрече радостно бросался обнимать любого. Даже волка, который, закатывая глаза, говорил:
– Опять, – но всё равно давал себя обнять.
Чаще всего зверёк подкрадывался сзади к барсучонку, становился невидимым и крепко-крепко обнимал его. И вместе со своим другом барсучонок неизменно говорил:
– Хыть!
Жила на свете свеча. В тот день, когда её пламя впервые зажглось, она увидела свой мир – большую комнату, которая пестрила яркими красками. Стены были украшены необычными узорами, на потолке висело несколько красивых и дорогих ламп, которые источали теплый свет, на полу лежал ворсовый ковер белого цвета, а диван, кресла и шкафы подчеркивали изысканность этой комнаты. Сама свеча стояла на массивном столе из красного дерева.
«Так вот, какой он – мир!» – подумала свеча, излучая счастье и восторг.
И тут она заметила руки, которые всё это время находились здесь, в комнате. Те самые руки, которые зажгли её. Свеча сразу влюбилась в них. Как ей нравилось, когда руки подходили к ней, брали её и переносили на другое место. Ей нравился запах этих рук, их нежность и, конечно, без внимания не остались золотые кольца почти на каждом пальце. Для свечи не существовало другого мира, кроме этой комнаты и этих рук. Пламя её горело ровно, а восковое тело не сгорало.
Так шли дни за днями. Но однажды в комнате появилась еще одна пара рук. В этот день любимые руки свечи не подошли к ней, не взяли к себе, а всё время провели вместе с новой парой чужих рук. Дрогнуло пламя свечи и стало гореть не так ярко, как прежде.
Так повторялось изо дня в день, пока однажды яркое пламя свечи не уменьшилось до маленького, еле заметного огонька.
В один из пасмурных осенних дней любимые руки взяли свечу и куда-то понесли. Как счастлива была свеча вновь ощутить знакомый запах, почувствовать родное прикосновение! Но что это? Родные руки протягивают восковое тельце к тем чужим рукам, которые свеча возненавидела. Она не хотела, чтобы к ней прикасался кто-то другой. Свеча со всей силы вспыхнула и обожгла руки, которые когда-то так любила.
От боли они уронили её. Свеча знала, что сейчас её поднимут. Она сожалела о том, что только что сделала. Да, руки подняли свечу, но так грубо, что та даже растерялась. Они с дикой ненавистью выбросили свечу в окно. Восковое тельце упало на сырую землю. С неба капал дождь, который погасил пламя. Лишь небольшой дым от тлеющего фитиля поднимался вверх.
А мимо проходило десятки, – нет, – сотни незнакомых рук.
«Так вот, каков мир на самом деле, – думала свеча, постепенно угасая. – Как много рук! Никогда не думала, что их так много. Как не думала, что мир может быть так жесток и намного больше одной комнаты».
