Мой голос прерывается на последнем слове, но это уже абсолютно неважно. Я справилась. Нейтан смахивает слезы с глаз, когда я возвращаю микрофон обратно священнику. Мы обмениваемся кольцами, и я ахаю от того, как восхитительно выглядит золотое кольцо на моем безымянном пальце. И как же прекрасно осознавать, что его надел мне человек, с которым я хочу провести всю оставшуюся жизнь.
– Я объявляю вас мужем и женой. Теперь жених может поцеловать невесту.
Наконец, мы заключаем друг друга в объятия и наши губы соединяются в нежном поцелуе. Почувствовав его тепло, я моментально успокаиваюсь и на мгновение забываю обо всех проблемах и заботах. Неважно, что будет потом, в моей памяти навсегда останется этот чудесный момент, и я смогу возвращаться к нему каждый раз, когда мне будет грустно или плохо. И, так или иначе, я обязательно перестану врать Нейтану.
На нашей свадьбе мы все же решили соблюсти одну китайско-индонезийскую традицию – поблагодарить наших родителей. Мы с Нейтаном спускаемся с алтаря, подходим к его родителям и, прежде чем обнять их, опускаемся перед ними на колени. По лицам Энни и Криса видно, что они чувствуют себя не очень комфортно, но все же принимают это и крепко нас обнимают. Затем мы доходим до моей семьи, и, как только опускаемся на колени, ма начинает реветь. Старшая и вторая тети обнимают ее, а я кладу голову ей на колени и закрываю глаза, желая хотя бы на мгновение снова стать той маленькой девочкой, которая чувствовала себя тепло и комфортно в объятиях мамы. Когда я крепко-крепко обнимаю ее, слезы сами текут рекой. Нейтану тоже приходится смахивать слезы, когда он обнимает ма, и я не могу не заметить, что Энни совсем не рада это видеть.
Все остальное происходит как в тумане. Под бурные аплодисменты мы идем к дверям собора, держась за руки и, не успеваем выйти на улицу и привыкнуть к резкому солнечному свету, как тут же отовсюду летят конфетти, а вокруг нас собираются наши друзья и семьи. Все жмут нам руки и обнимают нас. Я в шоке от такого количества внимания: к нам нескончаемым потоком подходят люди и восхищаются тем, какая это была прекрасная церемония и какая великолепная я невеста.
– Поздравляю! – восклицает Себ, заключая меня в объятия. – О Мэдди, я не могу поверить, что ты теперь жена!
– Я тоже! – отвечаю, крепко сжимая Себа. Затем обнимаю Селену, а Себ идет обнять Нейтана.
– Тебе нужна какая-то помощь? – спрашивает Селена. – Хочу убедиться, что я хорошо выполняю работу главной подружки невесты.
– Э-э, прошу прощения? – восклицает Себ. – Это я главный друг невесты. А ты просто ее подружка.
– Пусть у меня будут сразу и главный друг, и главная подружка, – смеюсь я. – И нет, помощь не нужна, спасибо. Обожаю вас.
– Мы знаем, – отвечает Себ.
– Ладно, если тебе что-то понадобится, просто позови, – говорит Селена, и они уходят, чтобы пообщаться с другими гостями.
– Ну, как ты? – спрашивает Нейтан, прижимаясь ко мне и глядя сверху вниз таким взглядом, от которого у меня закипает кровь. Боже, клянусь, он такой горячий, просто огонь, пожар. – Жена? – ухмыльнувшись, обращается он ко мне. – Ты в порядке, жена? Вау, это звучит так странно. В хорошем смысле странно. Даже не просто в хорошем, а в отличном.
Я смеюсь.
– Я в порядке, муж. Вау, это правда звучит странно.
Щелчок затвора фотоаппарата быстро возвращает меня к реальности, и все это чудесное, пушистое, похожее на сахарную вату ощущение момента тает и сменяется чертовой паникой. Верно. Стафани и ее семья все еще здесь. Я позволила себе увлечься церемонией. Мне повезло, что они ничего не попытались провернуть, но теперь мне снова нужно быть начеку.
Стафани стоит в нескольких метрах от меня с направленной в мою сторону камерой.
Почему-то это ощущается, как некое вторжение в мое личное пространство; будто она с помощью этого объектива может залезть ко мне в голову и прочитать все мои мысли. Хм, интересно, а мои клиенты так же себя ощущают, когда я их фотографирую?
– Молодожены не хотят сделать фото на память? – интересуется она.
– Конечно.
Нейтан обнимает меня за талию, а я как-то напрягаюсь.
– Ты в порядке? – спрашивает он снова.
– Да, я просто… – Просто что? Просто не хочу, чтобы нас фотографировал фальшивый фотограф, который планирует убить человека?
Прошло всего несколько минут после того, как мы произнесли наши свадебные клятвы, и вот я уже собираюсь ему соврать. Снова.
– Я… эм, давай поговорим? – тихим голосом говорю я, притворно улыбаясь, чтобы Стафани нас сняла.
– Скажите «сыр»!
«Ты говноедка, – хочется прокричать мне, – ни один нормальный фотограф уже не говорит „сыр“!» Это нормально, что я больше злюсь на Стафани за то, что она плохо фотографирует, а не за то, что пытается убить человека?
– Сыр? – с недоумением спрашивает он. – Ладно, а что-то не так?
– А теперь снимем крупный план! – говорит Стафани, подойдя к нам так близко, что теперь она четко может слышать все, что бы я ни сказала Нейтану.
Я изо всех сил стараюсь сдержаться, чтобы… не знаю… не закричать или не схватить ее замечательную камеру и не разбить ее о голову Стафани.
