Четвертая тетя поднимается с пола, тяжело дыша, и хватает своего комодского варана. Это единственное, о чем она сейчас беспокоится? От этой мысли мне хочется истерически рассмеяться. Она берет варана и тыкает им второго дядю в голову. Та безжизненно повисает на бок. Безжизненно, потому что это я отняла у него жизнь. О боже.
– Прекрати, Мэдди, – огрызается четвертая тетя. Вот тогда я осознаю, что все это время издавала что-то вроде тихого стона.
– Извините, я просто… я немного шокирована, потому что… о боже, он?..
Она шикает на меня, обхватывая рукой его запястье, чтобы проверить сердцебиение, а затем пожимает плечами.
– Не чувствую пульса. Что ж, Мэдди, похоже, у нас тут проблемка образовалась.
– Нет!
Только не снова. У меня темнеет в глазах. Такое ощущение, что я сейчас упаду в обморок. Надо подождать. В прошлый раз мы тоже не могли нащупать пульс. Может быть, мы просто не умеем это правильно делать. Я бросаюсь к туалетному столику, нахожу маленькое зеркальце и спешу обратно ко второму дяде. Пожалуйста, боже, пусть это сработает. Я открываю зеркало и подношу к носу дяди.
И оно начинает запотевать.
– Он дышит! – вскрикиваю я со слезами на глазах, прежде чем откинуться назад. Я никогда не чувствовала такого облегчения, никогда.
– Вау, Мэдди, очень умно, – выкрикивает старшая тетя из ванной. Слышно, как журчит вода. Когда она вообще успела дойти до ванной?
– Что ты делаешь, старшая тетя?
– Ты, кажется, очень паникуешь, так что я приготовлю чай, да?
– Я… что? В чайнике, которым ты собиралась вышибить ему мозги?
Она закрывает кран в ванной и возвращается, неся в руках своего варана и полный чайник воды.
– Да, такая полезная вещица, этот электрический чайник. Так он в порядке? Хорошо, отлично. Я уже подумала, что ты его убила.
Я молча смотрю, как она осторожно ставит чайник на подставку и включает его. Затем подходит к туалетному столику и угрюмо смотрит на свою взъерошенную прическу.
– Как теперь надеть его обратно? Понадобится так много заколок. – Со вздохом она кладет варана на туалетный столик. Затем снова поднимает его и засовывает в один из ящиков. – Просто, когда я его вижу, мне становится грустно, – бормочет она. – Потому что теперь мой образ испорчен, и все из-за второго дяди.
Четвертая тетя прочищает горло.
– Ну, у нас есть и хорошая новость. Он просто отрубился, а не умер, так что с ним все будет в порядке.
– Не факт. У него может быть сотрясение мозга, – отмечаю я.
– Вай, да в порядке он, никаких проблем, мы напоим его чаем, и все будет нормально, – говорит старшая тетя.
Я уже собираюсь возразить, но тут меня осеняет ужасная мысль.
– Телефон. Он кому-то звонил, когда мы вошли.
Старшая и четвертая тетя замирают с вытаращенными глазами.
– Черт, – бормочет четвертая тетя.
Сначала я подумала, что он вызвал полицию, но потом вспомнила, что он сказал «ко» в трубку. «Спаси меня, ко» или что-то в этом роде. «Коко» в переводе с индонезийского означает «старший брат».
– Он звонил старшему дяде, – выдаю я.
– Ш-ш-ш, – шепчет четвертая тетя, приложив палец к губам, и мы все на секунду замираем. Я хочу спросить, что происходит, но вдруг слышу шаги: кто-то торопливо поднимается по лестнице.
– Вай, только собралась чай заварить, – жалуется старшая тетя.
Четвертая тетя быстро подходит к электрическому чайнику, берет его в руки и встает у двери. Как только она видит, что я смотрю на нее, сразу же прикладывает палец к губам, как бы говоря молчать.
Вдруг раздается громкий стук в дверь, такой агрессивный, будто сообщающий «Откройте или пожалеете».
– Открывайте дверь! Я знаю, что вы там! – Из-за двери слышится крик старшего дяди.
Внутри у меня все сжимается, но я подхожу к двери и смотрю в глазок.
– Он один.
Четвертая тетя кивает мне и шепчет:
– Тогда открывай дверь.
– Только не… – Я понятия не имею, что ей сказать. – Э-э… не убей его?
Она пожимает плечами.
Я открываю дверь и сразу же отпрыгиваю назад, как только старший дядя залетает в номер.
– Где мой брат?
– Не кричи, – огрызается старшая тетя, и почему-то старший дядя действительно замолкает.
На его лице такое выражение. Мне потребовалось немного времени, чтобы понять, что это страх. Он боится старшую тетю. Затем его взгляд перемещается на меня, и страх мгновенно сменяется на ухмылку.
– Ты, – рычит он, – мало, что ли, дел натворила, еще хочешь? – Он делает шаг ко мне, и я отступаю назад.
– Стой там, где стоишь, не смей приближаться, – произносит старшая тетя своим самым авторитарным голосом, и старший дядя снова как-то усмиряется.
– Где Гендри? – спрашивает он.
Глаза старшей тети устремляются на другую сторону кровати, где на полу без сознания лежит второй дядя. Старший дядя следит за ее взглядом и моментально выпучивает глаза. В этот момент его ярость действительно сменяется страхом.
– Я… он… простите, лао да, я не… – Он делает шаг назад, и в этот момент четвертая тетя бесшумно выскакивает из-за двери и припечатывает чайником прямо ему по голове.
