Мой голос срывается на хриплый шепот:
– Вы, ребята… эм… вы… он мертв?
Да, по-любому мертв. Мы чуть не убили старшего дядю и второго дядю, но ма и тети тогда не пили эту бурду из травы и шампанского. Моя семья и на трезвую-то опасна. А сейчас, под наркотой и алкоголем, и подавно. Поэтому, конечно, они убили его. Это просто должно было случиться.
– Айя, нет, конечно! – огрызается вторая тетя. – Почему ты всегда думаешь «Вах, должно быть, он мертв». Думаешь, мы просто ходим и направо-налево убиваем людей?
– Э-э, типа того?
– Ц-ц, – цокает она. – Мы просто его вырубили. Немножко.
– А, тогда, конечно, все в порядке.
Я протискиваюсь мимо них и вижу третьего дядю. Он лежит на спине с закрытыми глазами. Осторожно подхожу к нему и присаживаюсь рядом с его головой. Ужас, это уже не первый за сегодня человек без сознания, которому я проверяю пульс. И даже не второй.
– У него четкий пульс, – объявляю я с облегчением.
– Говорю же, мы не убийцы, – самодовольно говорит вторая тетя.
– Вообще-то, фактически мы как бы убийцы, но ладно, – бормочу я, со вздохом садясь на край кровати. Чувствую себя дико измученной. Потом я вижу, как ма идет утешать старшую тетю, что-то тихо бормоча ей, и немного смягчаюсь. Тяжело смотреть, как такой крутой человек, как старшая тетя, не справляется со своими эмоциями, хотя я понимаю, что это всего лишь побочный эффект наркотиков и алкоголя.
– Что мы будем с ним делать? – спрашивает четвертая тетя.
Мы все смотрим на нее.
– Что ты имеешь в виду? Нам, наверное, надо связать его и, я не знаю, оставить здесь на время? – отвечаю я.
Четвертая тетя так яростно начинает трясти головой, что ее комодский варан отлетает в сторону и приземляется в углу комнаты.
– Нет, нет. Ты такая наивная, Мэдди. Мы никак не можем оставить его здесь. Мы не можем. Не можем! – Понятно, у четвертой тети из-за наркотиков и алкоголя маниакальный психоз.
– И почему же?
– Может, мы расчленим его и… – начинает вторая тетя.
– Нет, – огрызается. – Никто никого не расчленит.
– Да, тем более здесь везде ковровое покрытие, если испачкаем его, отель выставит нам громадный штраф, – добавляет ма.
– Я думаю, если бы мы расчленили здесь человека, то штраф стал бы наименьшим, что они могут сделать, – бормочу я. – Но в целом да, думаю, они бы еще выставили нам огромный счет за чистку.
– Вай, точно, чистка – это очень дорого, – говорит вторая тетя. – Ладно, неважно, придумаем что-нибудь еще.
Что ж, по крайней мере, они четко расставили для себя приоритеты.
– Сейчас у нас есть прекрасная возможность избавиться от него, – говорит четвертая тетя. – Посмотри на нас, мы все такие разодетые. Ты вообще в свадебном платье, прости господи. Кто станет подозревать невесту в чем-то? Никто!
Как я ни хочу этого признавать, но она права.
– Что ты предлагаешь?
– Мы вынесем его отсюда и сбросим в Темзу вместе с двумя его братишками, – просто говорит она.
У меня отвисает челюсть. С ней в последнее время так часто происходит.
– Я… что? Это убийство.
Она хмуро смотрит на меня.
– Ну, они же, наверное, поплывут как-то.
– А что, если не поплывут? Что, если они не очнутся? Они утонут!
Четвертая тетя вздыхает.
– Темза не такая уж и глубокая. Они же любят кататься на лодках с этими палочками, типа как на гондолах, поняли? А это невозможно сделать, если река слишком глубокая.
– Но даже в такой глубине человек без сознания может утонуть.
Четвертая тетя собирается продолжить со мной спорить, как вдруг раздается очередной стук в дверь.
– Что? – рявкаю я.
– Прошу прощения, мисс, это снова Дэн с ресепшена.
Гребаный Дэн. Я обвиняюще указываю пальцем на свою семью и шиплю:
– Не. Двигайтесь. И, ради бога, не расчлените его, пока меня не будет.
Я выхожу из спальни, плотно закрываю за собой дверь и делаю глубокий вдох. Затем медленно выдыхаю, прохожу через гостиную и открываю входную дверь.
– Да, Дэн? – говорю я сквозь натянутую улыбку.
– В честь вашего торжества мы подготовили для вас небольшую корзину с угощениями! – выдает Дэн, размахивая огромной корзиной, наполненной вкусностями.
Ладно, этого я не ожидала.
– Вау. Хорошо, спасибо. Это очень мило с вашей стороны. – Я протягиваю руку за корзинкой, но он немного отступает.
– Она очень тяжелая. Вы не против, если я войду и поставлю ее на стол?
– Да.
Он удивленно поднимает брови.
– Да, в смысле против?
– Да, я против. Извините, просто моя мама, э-э-э, переодевается в вечернее платье, так что сейчас она как бы… голая? – Я опять протягиваю руку, но он снова отодвигает корзину.
– Эм, и мне неловко вам об этом напоминать, но не могли бы вы… шум… – Он одаривает меня улыбкой, которая стала еще больше похожа на гримасу.
– Снизить шум, верно, да.
Видимо, стены здесь просто как картонка. Четвертая тетя права. Мы не можем рисковать, оставляя третьего дядю здесь. Даже если мы будем держать его связанным и с кляпом во рту, если он очнется, то начнет кричать. И даже если крики будут приглушенными, соседи точно услышат, ведь, похоже, у них какой-то сверхчеловеческий слух. Проклятье. Все-таки нам нужно его вывести отсюда.
Я уже собираюсь его прогнать, как вдруг мене приходит в голову идея.
