Невероятно трудно оторвать этот мертвый груз от земли. Ну, не «мертвый», тьфу-тьфу-тьфу, постучим три раза по дереву, а скорее бессознательный. А еще труднее поднимать этот бессознательный груз, когда помощниками служат люди под кайфом. Подобрав свой шлейф и закинув его за спину, я кладу правую руку третьего дяди себе на плечо, а ма кладет другую его руку на плечо себе, но почти сразу же падает под ее тяжестью. Вторая тетя бросается вперед, чтобы поймать ма, и они обе плюхаются на пол с громким звуком, который, я уверена, снова приведет Дэна в наш номер.
В конце концов, нам всем пятерым приходится поднимать его с пола и усаживать в инвалидное кресло. Спустя мгновение ора, визга и ругани мы наконец-то справляемся с задачей и тяжело выдыхаем. Я присаживаюсь на корточки и всеми возможными способами начинаю обвязывать веревку вокруг его лодыжек, чтобы было как можно надежнее. Затем отступаю назад и смотрю на то, как выглядит третий дядя в кресле.
А выглядит он не очень здорово. Голова сильно откинута назад, слишком выпирает кадык. В общем, любой дурак поймет, что он без сознания.
Четвертой тете, должно быть, пришла в голову та же мысль, что и мне, потому что она приподнимает его голову. Но как только отпускает ее, та возвращается в то же положение, только еще и рот открывается.
– Вставай, чувак, я опаздываю на свое выступление, – говорит она, тряся его голову вперед-назад.
– Нет, что ты делаешь? – восклицаю я, хватая ее за запястье. – Мы же не хотим, чтобы он очнулся.
– Мы не хотим? – Она моргает, глядя на него. – О да, ты права. Мы не хотим. Упс. Но что насчет моего шоу? Мои поклонники ждут!
Ее шоу? И тут я вспоминаю про ее воображаемое шоу, «организованное» травкой.
– Точно, твое шоу. Не волнуйся, четвертая тетя, до начала шоу еще почти час. Сначала нам нужно придумать способ вывезти его отсюда так, чтобы никто не понял, что он в отключке, понятно? А потом мы пойдем на твое шоу.
Я хватаю с кровати одеяло, накрываю его сверху и стараюсь надежно подоткнуть все концы, в общем, укутываю, как младенца. Выглядит это так себе, но, по крайней мере, прикрывает веревку. А для головы…
Тут мне в голову приходит гениальная идея.
– Ма, где твоя дорожная подушка? Я помню, ты брала ее с собой в полет.
– В полет на самолете, чтобы приехать в Англию и выдать замуж мою единственную племянницу, – шепчет старшая тетя убитым горем голосом.
– Э-э, ну да, в тот самый полет.
– В тот самый, чтобы приехать сюда и выдать замуж мою единственную дочь, – начинает причитать ма. А потом они вдвоем хватаются друг за друга и принимаются громко плакать.
Да твою ж. Я еле подавляю ту часть себя, которая жаждет обнять их и заверить, что я всегда буду их дочерью и племянницей. Но на это нет времени. Вместо этого я направляюсь к маминому чемодану. Роюсь, как крот, в ее вещах, пока наконец не нахожу дорожную подушку. Затем прохожу мимо мамы – она все еще ревет как белуга – и оборачиваю подушку вокруг шеи третьего дяди. Я отступаю назад и снова оглядываю его. Он по-прежнему выглядит не очень, но, по крайней мере, вызывает уже гораздо меньше подозрений. Он кажется спящим, а не в отключке или мертвым. Еще я достаю из чемодана один из маминых шарфов и обматываю им его голову, прикрывая волосы. В качестве завершающего штриха беру со стола пару солнцезащитных очков и надеваю их ему на глаза. Когда я наконец заканчиваю с «образом» дяди, его практически не узнать. В принципе вообще невозможно понять, мужчина это или женщина.
– Воу, ты чего это делаешь? – вскрикивает четвертая тетя, стаскивая солнечные очки с его лица. – Это же Hermès!
Ма внезапно перестает плакать.
– Ты купила себе Hermès? Спятила что ли, это же куча денег на ветер! Ты тратишь деньги направо-налево, а потом постоянно бежишь к нам занимать! Когда ты перестанешь быть такой безответственной?
Старшая тетя протирает глаза, кивая.
– Это моя вина. Я разбаловала Мими. Точно так же, как разбаловала Мэдди. И вот теперь Мэдди меня бросает.
– О господи, да копия это, но класса люкс, ясно? – огрызается четвертая тетя. – Угомонитесь уже.
– Ага! Подделка, – начинает злорадствовать ма. – Ну, естественно, только подделки и можешь себе позволить. Эти очки, как и твои чемоданы от Louis Vuitton, все фальшивка. И сама ты фальшивка.
– Ладно, хватит вам! – ору я, перекрикивая их вопль. Выхватываю солнечные очки у четвертой тети из рук, и она даже не успевает ничего возразить. – Поскольку они поддельные, я думаю, мы можем использовать их сейчас. Я куплю тебе новые, хорошо?
– Оригинальные? – восклицает четвертая тетя, а в ее глазах светится надежда.
– Конечно нет! – огрызается ма.
– Эм. Мы обсудим это позже, – говорю я так дипломатично, как только могу. Надеваю солнцезащитные очки на глаза третьего дяди и киваю. – Ладно. Можно идти.
Я смотрю на время и ужасаюсь. До начала свадебного банкета остается меньше пятнадцати минут.
– Идемте. Банкет уже скоро начнется.
