– Ты серьезно продолжаешь лгать мне после того, что только что произошло? – В его глазах читается боль, и я ощущаю эту боль в себе в стократном размере. – С меня хватит.
После этих слов он просто разворачивается и уходит, оставляя меня наедине с ночным лугом и стрекотом сверчков.
Разбитое сердце. Это словосочетание звучит так странно, но идеально описывает всю суть – когда внутри тебя все рушится. Все начинается с сердца. На нем появляются трещины, которые с невероятной скоростью расползаются по всему телу, и в какой-то момент, сам того не ожидая, ты рассыпаешься на миллионы маленьких частичек.
Ладно, что-то нагнала я слишком драмы. Но, с другой стороны, если бы вас бросили в день вашей свадьбы одну на лугу с коровами, вы бы что, радовались? Да куда там, вы бы чувствовали то же самое, что и я. Может, хоть коровы пожалеют меня и съедят.
Я теряю его. Может быть, уже потеряла.
Он уходит от меня, потому что я сама оттолкнула его, а если я сама оттолкнула его, то могу и сама вернуть обратно.
– Нет! – выкрикиваю я.
Вдалеке его удаляющаяся фигура останавливается. Я начинаю бежать, спотыкаясь о пыльную, усыпанную галькой землю.
– Не смей уходить, мать его! – кричу я и делаю это совсем не как расстроенная невеста.
– Мэдди, мне просто нужно…
Всем своим весом налетаю на него и заключаю в крепкие объятия. Я ж все-таки дочь своей матери.
Нейтан пошатывается, но ему удается удержать меня. Его руки обнимают меня и не отпускают, и, поскольку он позволяет мне оставаться в его объятиях, я начинаю плакать.
Слезы хлынули рекой, смешиваясь с кучей эмоций – страхом, паникой, беспокойством. Я не должна ему ничего говорить, не должна взваливать на него это бремя, не должна…
А почему не должна? Потому что хотела, чтобы для него этот день был просто тихим и спокойным? Что ж, в этом я явно облажалась. Потому что хотела защитить его? Но практически полное игнорирование своего жениха в день свадьбы не особо похоже на защиту. Или это все было из-за чистого эгоизма? Потому что я чувствовала себя виноватой за то, что втянула его в эту передрягу еще в ту ночь? А Гуан был во всем виноват, но все это дело едва не стоило Нейтану его карьеры. Я думаю, часть меня так и не смогла смириться с этим, даже после того, как все уладилось. За исключением того, что, оказывается, не все-то и уладилось. О боже мой, мои мысли не имеют никакого смысла.
– Стафани – мафия! – выпаливаю я.
Руки Нейтана напрягаются. Он смотрит на меня сверху вниз.
– Что?
– Стаф и ее семья, они клан. Как в «Крестном отце» или «Клане Сопрано», или…
– Я знаю, что такое мафия, – мягко говорит Нейтан. – Я просто… Подожди, мне нужна секунда. – Он наклоняет голову и стоит просто в полном шоке, и я его отлично понимаю. – Ты… подожди, когда ты узнала?
– Я узнала об этом только вчера. После моего девичника я подслушала, как Стафани с кем-то разговаривала, и это был чертовски подозрительный разговор.
Боже, мне казалось, что это произошло целую вечность назад. А это случилось всего лишь прошлой ночью?
– Я надавила на нее, и она призналась во всем, рассказала мне, что она и ее семья – мафиози, и они здесь, чтобы кое-кого убить.
– Господи, – бормочет Нейтан.
– Да, я знаю! И она сказала мне, что, если я отменю свадьбу, она донесет в полицию на меня, тебя и мою семью за убийство А Гуана.
– Что?
У Нейтана отвисает челюсть.
Я киваю головой.
– У меня была такая же реакция. Понятия не имею, как они узнали об А Гуане, но у них было достаточно информации, чтобы доставить нам всем серьезные неприятности. Так что пришлось согласиться с их условием. Но, естественно, мы не могли просто позволить им кого-то убить, так что…
– Вот почему ты и твоя семья так странно вели себя весь день? Потому что вы пытались перехитрить мафию?
Я не могу распознать выражение лица Нейтана. Он выглядит одновременно и испуганным, и в некой степени благоговейно пораженным. Но в любом случае его можно понять, не каждый день узнаешь такие вещи.
Когда я киваю, Нейтан выдыхает с неким облегчением.
– Но почему ты мне ничего не сказала?
– Стафани предупредила, что, если я скажу тебе, она сразу же сдаст нас полиции. Мне так жаль; ты даже не представляешь, как сильно я хотела все тебе рассказать. Но зато мы выяснили, кто их цель, и с тех пор пытаемся защитить Лилиан.
– Подожди, почему Лилиан?
Нейтан хмурится.
– Мы нашли в телефоне второго дяди сообщения о какой-то «королеве» и прочем, и решили, что они говорили о Лилиан, потому что она ваш крупнейший инвестор.
Нейтан смотрит на меня так, будто его только что ударили чем-то большим и тяжелым.
– Лилиан – мой самый крупный инвестор? – Он смотрит вверх и начинает что-то бормотать.
– Ну да, я же правильно запомнила? Она вроде где-то в совете… каком-то? – Теперь даже я слышу отчаяние в своем собственном голосе. – Ты всегда обращаешься с ней так уважительно, как с королевской особой.
– Потому что она моя крестная!
Его. Крестная.
Его крестная?
Какого. Мать. Его. Хрена.
– И да, раньше она была в совете директоров крупной компании, но продала свою долю давным-давно. Она уже на пенсии, Мэдди.
