Зверь бросил угрозу о многих мужчинах. Один — лучше, чем все другие. Но даже одного для меня слишком много.
Я невинна и неопытна. А он взглядом пронизывает меня насквозь. Обещает жаркую похоть и грязь. Много грязи.
— Всему придётся тебя учить! — презрительно кривит полные губы. — На первый раз прокатит. Но советую привыкнуть исполнять мои приказы.
Он крепче прижимает меня к себе. Жар его тела опаляет кожу. Прямиком до мяса.
Выставляю ладони. Упираюсь в его широченные плечи. Под пальцами бугрятся мышцы. Твёрдые, как сталь.
Терпение Зверя заканчивается через мгновение. Он стремительно приближается. Я не закрываю глаза. Поэтому вижу, как полыхают демоническим огнём его зрачки. Расширяются, словно бездонные колодцы. Это тьма. Она ведёт прямиком в бездну.
Он обрушивает на меня свои губы. Жёсткий напор. Властный. Против такого не устоять. Я не выдерживаю и зажмуриваюсь. Замираю, как мышь. Он поддерживает меня своими широченными ладонями.
Настоящий исполин. Великан.
Зверь жёстко берёт мой рот в плен. Его губы напористо накрывают мои. Пробуют на вкус. Смакуют.
Он не хочет останавливаться на этом. Его губы раздвигают мои. Язык ввинчивается в мой рот яростным буром. Я всхлипываю и забываю, как дышать.
Готовлюсь к мерзкому. Думаю, что стошнит. Но жар его влажного языка действует иначе. Он дрессирует меня глубокими, рваными толчками. Приручает быть покорной. Заставляет распахивать рот и принимать. Вглубь. Почти до глотки.
Тело вибрирует странным трепетом.
Поцелуй становится невыносимо тягучим и безжалостным. Зверь выпивает из меня душу. Через язык и через губы. Похищает кислород. Становится единственной возможностью жить.
— Так-то лучше…
Его слова шумят в моей голове. Как яростные волны об утёс. Зверь ставит меня на пол. Ухмыляется.
— В следующий раз лучше тебе принимать участие, Малая. А теперь сядь. И будь тихой, — стирает влажные следы поцелуев с моих губ. — Будешь тихой, послушной и ласковой — проживёшь дольше.
Зверь выходит.
Я падаю почти без сил на стул. Трясусь от страха. Не верится, что на этом всё закончилось.
Сижу без движения. Считаю про себя минуты. Кажется, проходит полчаса или даже больше. Прислушиваюсь к тому, что происходит за окном. Боюсь встать и подойти, чтобы выглянуть во двор.
Слышу рокот мужских голосов, ругань и шум моторов. Потом становится тихо.
— В туалет хочешь?
Я не сразу понимаю, что второй бандит обращается ко мне. Вздрагиваю. По привычке. Я слишком быстро приучилась пугаться любой тени. Шороха. Громкого слова. Всего.
Скоро стану тенью. Потом навсегда исчезну.
— К тебе обращаюсь, Арина, — кавказец поворачивается в мою сторону. Сверлит меня взглядом.
Глаза у него карие. Но не такие тёмные, как у Зверя.
— Ты давно тут сидишь. Не видел, чтобы тебя выводили, — продолжает спокойно говорить Ризван.
Я киваю.
— Да. Я хочу в туалет.
Мой мочевой пузырь грозится лопнуть в любой момент. Живот пронизывает сильной резью. Но когда Зверь держал меня, я словно отключила все позывы тела.
Сейчас они возвращаются.
— Толчок на улице?
Снова киваю.
— Пойдём. Сделай всё, что надо. Потом будешь ждать возвращения.
— Зверя?
Ризван позволяет себе ухмыльнуться.
— Ждёшь кого-то ещё?
— Нет-нет-нет!
Моя голова дёргается. Словно вот-вот оторвётся. Похоже, бандита это забавляет. Но он смыкает губы и распахивает дверь.
— Вперёд.
Я выхожу на улицу. Солнце ещё стоит высоко. Ярко. Светло. Кругом должна кипеть жизнь. Но сейчас тихо. Даже общая уличная кошка Муся быстро юркает под скамейку без единого звука.
Я направляюсь по тропинке на огород. Уличный туалет находится там. Ризван идёт по пятам. Смотрит прямо. Но у него другой взгляд. Спокойный. Без яркого желания.
— Пс-с-с-с… — слышится откуда-то сбоку. — Она, да?
— Ц-ц-ц-ц… Скажи, аппетитная?
— Ага. Конфетка.
Гогот. Сразу из двух глоток.
Я поворачиваю голову. Через низкий деревянный забор перемахивают двое крупных мужчин.
Похоже, бандиты заняли не один дом. Мне становится страшно. Неужели шайка настолько большая?
— Зверь отдал на откуп? — спрашивает тот амбал, что стоит справа. У него лысая голова и водянистые глаза.
Его темноволосый приятель скребёт синеватую щетину. Разглядывает меня липким взглядом.
— Зверь никому ничего не отдавал, — тихим, спокойным голосом заявляет Ризван. — Не слышали?
— Не-а… — лениво цедит лысый. — Мы улицу обходили. Только вернулись.
— Обошли? Не поднимайте лишнего шума. Девчонка — для Зверя. Больше ни для кого.
— С чего бы это? Как собирать всех, чтобы пойти без проблем против толпы, так сообща? А как делиться — так конфетка только для Зверя?
— Да. Именно так, — отвечает Ризван.
Между мужчинами повисает молчание. Но оно густеет с каждым мгновением.
— Нехорошо, да? — спрашивает брюнет у лысого.
— Ага. Но против Зверя не попрёшь… — пошловато усмехается лысый.
Он хлопает приятеля по плечу, разворачиваясь. Словно собирается уходить. Но потом они делают резкий рывок. Оба.
Надвигаются, как тучи. Они желают вырвать обещанный приз. Силой.
