Зачем он решил сыграть благородного рыцаря перед этой расчетливой гадиной?!
Или не играл? Ох, разумеется, он не играл!
От всей души он вступился за девушку, которую, как ему показалось, бьют. И какой… слепой! Сам же только что расписывал Виктору, какая она брехливая, эта бывшая. Но тут же понесся на ее защиту.
Честно? Я рукоприкладства не оправдываю, но не стала бы осуждать, если бы Виктор отвесил Викуше леща. Заигралась, гадина! И все как по нотам: она завела Юджина, он выдал грязную правду.
В ответ завелся Витек, и тут снова отыграла Вика, изобразив жертву, которую может поколачивать или уже вовсю поколачивает муж.
А Юджин…
Юджин, он хороший. Даже слишком!
Бросился на защиту… Виктор отлетел в сторону.
Виктория, дрожа, пыталась подняться и рыдала. Честно говоря, выглядела она жалко. Ничего не осталось от лоска под потоками соуса, масла для салата и жирных пятен от рыбы. Наверное, именно на это и был расчет.
Трудно ненавидеть человека, к которому испытываешь чувство жалости…
Там, где нет места ненависти, может появиться что-то другое.
Юджин помогал подняться Виктории, она слабо отбивалась от его рук, рыдая.
— Хватит! Не трогай меня… Твои прикосновения делают мне больно… Ты разрываешь мое сердце на клочки…
— Собирайся, Вика. Мы едем в больницу. Проверить кое-что хочу. Не похож пижон на того, кто врет, — проговорил Виктор, поднимаясь охая и ахая. — Оооо, мой копчик…
Кажется, он им здорово ударился о ступени лестницы.
Какой ужасный вечер…
Виктория продолжала ломать комедию, пытаясь оттереть масляные пятна с атласного платья. Поняв, что оттереть не удастся, она просто принялась срывать платье с себя.
Вынуждена признать, она умела в драму и приковала к себе внимание всех...
Глава 40
Глава 40
Оля
— Ты обвинил меня во всех смертных грехах! Испортил репутацию в глазах мужа… Зачем? Я оставила прошлое в прошлом! — стенала Виктория, избавляясь от платья. — Едва залатала душевные раны, а ты…
Виктор охал, едва переставляя ноги, в направлении выхода. Юджин стоял сжимая и разжимая кулаки.
— Раны? — разозлился Юджин. — Какие раны, Вик? — встряхнул ее хорошенько. — Какие?!
— Я. ПОТЕРЯЛА. РЕБЕНКА! На большом сроке! Ты и представить себе не можешь, каково это… Спроси… Спроси у своей актрисы дешевой, если бы она сейчас малыша скинула… А?! Спроси! Я ребенка потеряла, а ты… Ты не поговорил со мной ни разу. Ты даже со мной… не поговорил! — прокричала она так, что изо рта вылетела слюна и повисла на подбородке.
Вика принялась вытирать дрожащий рот от слюны, растирая вместе с этим и алую помаду.
— Считаешь, что я тебе врала? Но я не знала, что забеременела раньше! У меня не было ни токсикоза… ни слабости. Все пошло позднее, и я приняла это за знак беременности от тебя, а ты… Как ты мог? Я была сама не своя, когда была вынуждена покинуть страну. Меня вышвырнули, будто на помойку. Я была раздавлена, а ты… ты даже не поговорил со мной, не дал объясниться! Какой ты… холодный и жестокий!
С этими словами она сорвала с себя платье и осталась в одном белье, потом побрела к выходу.
Виктория ревела в голос…
— Юджин, — позвалаа я, но он…
Он даже не услышал!
Судя по его потрясенному виду и взгляду, ушедшему в себя, он переваривал услышанное, разбирался в нем, варился, как в кипятке.
Что и требовалось доказать, события с Викой не остались в прошлом.
Этот цирк мне надоел. Я позвала его громче:
— Эй, Юджин, чего же ты ждешь? Сейчас выбежит голая на улицу и отморозит себе свою горячую и глубокую…
— Леля… — едва слышно пророкотал Юджин.
— Душу! Душу, разумеется! А ты о чем подумал? — рассмеялась я и выбежала из столовой, на бегу схватила верхнюю одежду.
Нет, ни за что…
Слезы бежали по щекам.
Ни за что ему не скажу о ребенке!
Пусть и дальше страдает по юбке этой суки, гадины…
— Лелька, постой… Ты все не так поняла. Ты нужна мне. Я лишь хочу расставить все точки над i!
— Можете не изображать страсть, итак ясно, для чего был весь этот фарс, — бросила нам в спину победный клекот Виктория.
И ведь была же права, гадина! Знала Юджина, как облупленного, знала, как сделать ему больнее, как зацепить по—настоящему, не то, что я.
Топот ног все ближе, я поспешила.
Слабый вскрик, возня, шорохи какие-то.
— Вставай, Вик, это не смешно. Вставай, кому говорят! — сердитый голос Юджина.
Я обернулась — Виктория лежала на полу без сознания.
— Вик, у тебя кровь… — ошарашенно произнес Юджин.
Аааа, плевать!
Тьфу… Тьфу, спасай свою гадину!
— Я забираю свои вещи и уезжаю сейчас же… — произнесла сквозь слезы, находясь уже на улице.
Виктор лежал у ступенек дома. Я пронеслась мимо него, но потом остановилась и вернулась.
Лицо Виктора было бледным, челюсти крепко сжаты. Сейчас мужчина выглядел даже старше своих лет, поэтому у меня изо рта вырвалось:
— Дядь Вить, вы чего разлеглись? В шоке, что жена гадиной оказалась? Да вот такая она… Но вам на холодном лежать нельзя, простудитесь!
— Оль, скорую вызови. Я поскользнулся и упал. Гребаное смещение снова дало о себе знать. Такая боль, я даже пошевелиться не мог, а потом… — едва разборчиво высказался он. — Все отнялось. Все…
