— Ничего, может и у тебя будет! — А вот эта ядовитая стрела пролетела мимо. Я только тихо улыбнулась и мысленно прикоснулась к животу. Будет, обязательно. Ты не переживай, Маша…
Чтобы не показывать своих истинных чувств, я отвернулась и начала смотреть в сторону открытой двери, за которой трое двухлеток пытались изобразить танцы вокруг замученной няни. На одном из них была натянута шапка петуха, на втором — костюм губки Боба.
А третий почему-то снял с себя штаны и бегал в одном подгузнике.
— Твои, наверное? — Решилась я открыть рот, когда наше молчание затянулось. Маша кивнула, она и не собиралась уходить, наоборот, подсела рядом на диванчик и шумно дышала, имитируя бурную деятельность. И тут до меня начало доходить…
— Ты беременна?!
— Да! — Улыбка Маши сияна на тысячу ватт. — Мой муж очень хотел мальчика! Наследника его многомиллионного состояния!
Я моргнула. Если быть честным, ее муж владел сетью киосков на трех рынках, так что зарабатывал он, конечно, неплохо. Но его состояние нельзя было сравнить с прибылью, которую приносил, например, завод Егора.
Или с состоянием моего отца. И отца Маши, если честно, тоже. Так что назвать Василия — мужа Маши бизнесменом, ворочающим многие миллионы, у меня язык не поворачивался. Но и как-то обижать ее не хотелось.
И тут я поняло, что Маша неспроста такая огромная. Я очень боялась начать пялиться на нее. Мне хотелось, как в детстве закрыть глаза руками и подглядывать сквозь пальцы. Поэтому я, как приклеенная, уставилась на ее детей, которые сейчас мусолили во рту грязные пальцы. А одна из них, как оказалось, девочка, с удовольствием пинала няню по ноге.
— А сколько зарабатывает твой муж? — Выдала Маша, и я прикусила губу. Вот и настал час икс. Что мне сказать? Что мой жених — Егор? И погрузиться в пучину вранья еще глубже? Или признаться, что мой суженый — Влад, бедный нищий художник без рода и племени? К черту! Я устала врать и изворачиваться.
— А у меня нет мужа. — Мое заявление вызвало у Маши эффект разорвавшейся бомбы. Особенно, когда я эффектно встала, собираясь уходить из комнаты. И продемонстрировала во всей красе свой небольшой «беременный животик».
— Но ты же беременна! — Кажется, у Маши произошел разрыв шаблона. По полной программе. — Кто же папа? В нашей тусовке ходят слухи, что это Власов! Твой жених Власов?! Но почему вы храните тайну? Неужели Егор тебя бросил?! Тебя и ребенка?!
— Меньше текста, Маша. — Резко прервала я одноклассницу, чувствуя, как гнев подкатывает к самому горлу. Вот уж спасибо, Егор, удружил. Всей нашей тусовке рассказал, что именно он — отец ребенка.
Вся «золотая молодежь» Питера гудит от моих новостей. Он просто распустил слухи, и сработал эффект бумеранга. Хотя… почему я обвиняю Егора? Я сама этого хотела.
Я пришла к нему, и вместо того, чтобы просто вернуть обещание «выйти замуж» я шантажом заставила его играть и дальше роль моего жениха.
Почему я сейчас злюсь на него? Надо злиться на себя. Перехитрила сама себя. Перемудрила…
— И почему Егор сегодня не с тобой? — Маша злорадно улыбнулась. Думает, она добила меня бедную и несчастную? Не дождется.
— Потому, что отец моего ребенка не Егор. — Припечатываю я, и не могу удержаться от того, чтобы не сверкнуть глазами.
Если бы взгляды могли убивать, Маша бы сейчас валялась бездыханная у моих ног. Но она тоже встала, огромная, в этом красном платье в цветочек, выглядевшая так, словно проглотила один из тех воздушных шариков, что развешены по комнатам.
— Но…
— Отец моего малыша сегодня здесь, со мной. Его зовут Влад Раевский, он художник. Он не владелец многомиллиардного состояния, как твой муж. У него нет завода, как у Егора. А еще, мы не женаты. И знаешь, мне плевать на это. Потому что он любит меня и моего будущего ребенка. — Я понимала, что мои слова прозвучали наивно и смешно. И глупо. Как будто я сама накормила Машу приторно-сладким сиропом из оперы «и жили они долго и счастливо». Как в сказке.
Но, наверное, что-то было в моем голосе неподдельно искреннее. Что-то мелькнуло в моих глазах такое яркое и живое, то самое счастье, которое никак не спрячешь.
Что Маша потухла и сникла, вместо того, чтобы по привычке облить меня презрением и насмешками над моим «бедным художником».
— А как же Егор? — Прошептала Маша, и я грустно пожала плечами.
— Егор знал про ребенка. И про Влада, и про мое отношение к нему.
— И все равно предложил тебе выйти за него замуж? — Недоверие не просто сквозило в голосе Маши, оно прямо таки било через край. Я почувствовала себя слегка неуютно, только из-за того, что говорила правду. Но раз уж начала признаваться, то возврата назад быть не могло.
— Да. Предложил. Но…
— Было еще какое-то «но»?! — Сколько яда сочилось в тоне Маши, что я невольно сглотнула, желая поскорее сбежать из-под ее испытующих глаз.
— Было. Я ответила отказом на его предложение.
