— Ты все-таки пришёл, Влад. — Проговорил отец и Влад обратил внимание на лёгкий акцент, появляющийся всякий раз, когда отец волновался. Он не изменился. Все такой же высокий, крепкий, покрытый средиземноморским загаром.
В темных волосах прибавилось седины, на лице — морщинки возле глаз. Но в остальном тот же папа, который играл с ним в прятки на вилле в Аяччо, и катал на шее по десять раз на день. Влад сглотнул, чувствуя как в горле помимо воли раздувается комок.
Он ехал на встречу, пытаясь подготовиться к любому исходу. Но сейчас, глядя на отца, он понимал, что не может даже представить его своим врагом. Кто угодно, только не отец.
— Как только узнал, я пришел. — Подтвердил Влад, удивляясь, насколько его голос становится хриплым от волнения. Они так похожи с отцом… оба пытались не подать виду, как рады встрече. Хотя глаза Антона подозрительно поблескивали.
— Проходи, не стой в коридоре. — Он кивнул сыну и Влад зашел в крохотную гостиную.
— Боже, тут даже телевизор старый! — Вырвалось у Влада, когда он увидел, что вся мебель и вещи в квартире остались прежними. Вот диван с деревянными подлокотниками, на которых они с сестрой вырезали свои имена.
Вот телевизор, огромный, неуместно квадратный. Не «березка» конечно, но и не европейская марка. Вот лаковый золотистый сервант, где стоял сервис с фарфоровыми чашками. Сервиз, который мама в шутку назвала «кружевным» из-за дизайна чашек.
— Представь себе, он еще показывает. — Хмыкнул Антон и опустился в небольшое кресло напротив дивана. Специально, не рядом, чтобы не смущать сына. Им надо сначала привыкнуть друг к другу заново.
— Ты же не смотришь телевизор. — Улыбнулся Влад, осторожно опускаясь на цветастое покрывало, лежащее на диване.
— Не удержался от искушения и включил. Представляешь, тут подключено кабельное телевидение, и по одному каналу крутили старый сериал из девяностых. Баффи, помнишь?
— Конечно. Сестра обожала его смотреть. Она прям с ума сходила по вампирам в свои пятнадцать лет. — Влад покачал головой, пытаясь отогнать воспоминания.
— Как она сейчас? — Влад сдвинул брови. Слишком быстро нейтральная беседа приобрела личный поворот. И отец подошел вплотную к красной линии, однажды разделившей их. К теме сестры и ее болезни.
— Как она сейчас?
— Отлично. — Возможно, ответ Влада прозвучал более резко, чем стоило говорить. Но отец стерпел и промолчал. — Не знаю, в курсе ли ты, приступов больше нет. С того раза. А она вышла замуж и родила сына. И живёт в северном районе Питера. Мог бы и с ней встретиться. Она часто вспоминает о тебе когда мы созваниваемся.
— Я рад, честно. Я много думал о нашей последней встрече с тобой и ней, Влад, и должен признать, что я был неправ. Я не имел права лезть в вашу жизнь с мамой. Анна не моя дочь, за нее отвечала ее мать. Девочке было уже шестнадцать, когда у нее случился тот страшный приступ, и я…
— Все нормально, пап. Не оправдывайся. — Влад на секунду закрыл глаза и открыл их снова, собираясь с силами. — Я был глупый мальчишка, не верящий в докторов. Но жизнь показала мне, что не всегда можно надеяться на свои силы. Да, Аня выкарабкалась, но риск того, что ее болезнь вернётся, никуда не делся. Сейчас, повзрослев, я понимаю, что ты был прав, настаивая после того приступа на госпитализации. А я — нет.
— О, Влад. — Голос Антона сорвался. — Мне жаль, что мы так и не смогли поговорить нормально после того случая. Если бы ты знал, сколько раз я набирал твой номер, и сбрасывал, не дождавшись гудка. Я не хотел тебе мешать в твоей новой жизни. Но мне ужасно жаль, что я так и не довел дело до конца, и не позвонил, хоть раз.
— Не уверен, пап, что я бы ответил. — Честно признался Влад, нервно комкая покрывало. — Сначала Аня… и мы с тобой разругались вдрызг на этой теме. Потом почти сразу умерла мама. А потом была Света… и ребенок.
— Влад…
— Не стоит, пап. Не надо сейчас об этом. Я не хочу слышать жалость, даже через время. Я повторил свою ошибку по поводу докторов, понадеялся на чудо, которого не произошло. И если с Аней прокатило, и она сейчас даже относительно здорова, то со Светой мне так не повезло. Я понадеялся на ее слова, думал, что с ней все хорошо. Она скрыла, что врачи запретили ей иметь детей, беременеть. А она не послушалась их. Умерла. И забрала с собой нашего ребенка. — Антон просто молчал, слушая скупые короткие признания своего сына. Гордого, красивого, молодого мужчины. Который не сломался за череду потерь в своей жизни, а, наоборот, прошел через все испытания.
— Я хотел бы приехать к тебе тогда. На похороны. Но ты сменил номер телефона.
— Да, специально. Я никого не звал, даже друзей. Ни единого человека. Никого не мог видеть. — Влад сглотнул. — Моя жизнь после Светы напоминала выжженую пустыню. И так тянулось не один день. А год за годом.
— Я тебя понимаю. — Горько усмехнулся Антон. — После Кати я так и не женился. Мне жаль, что она ушла от меня к другому. Но сердцу не прикажешь.
