О знамени Военного совета Зинченко своему командиру сказал неправду. Знамя № 5, как утверждают исследователи, в Рейхстаг по неизвестной до сих пор причине так и не попало. Как его мог видеть генерал Шатилов? Что касается проблемы «Кто же был первым?», то здесь можно согласиться с генералом, что действительно не столь и важно, это же не спортивные соревнования на скорость и ловкость, когда победу решают минуты и секунды. Но почему одних наградили обещанными «Золотыми Звёздами», а другим дали утешительные ордена? Финал с награждением решили по-чиновничьи, не по-солдатски. Исковеркали многие судьбы. Наплевали в души.
О роте Съянова Шатилов тоже написал неправду. Согласно документам и свидетельствам Съянов в 14.30 ещё был в санчасти, куда его доставили после ранения. И роту свою привёл к Рейхстагу много позже. Рота состояла в основном из только что освобождённых узников тюрьмы Моабит. Их подкоромили, переодели, дали оружие и – вперёд. Пополнение рвалось в бой: желание отомстить за свои унижения и страдания были высокими. Но сплочённости, а следовательно, слаженности в бою у роты не было.
Видеть Знамя Победы,
Основная тяжесть штурма, а затем и зачистки помещений, в том числе и подземелий Рейхстага, легла на роты 674-го стрелкового полка. Генерал Шатилов, следуя новой версии штурма Рейхстага, и это утаил!
Из воспоминаний подполковника А. Д. Плеходанова: «Около 16 часов, когда огонь несколько стих, ко мне на НП пришёл полковник Зинченко с телефонным аппаратом через плечо. Он был не один, со своей боевой подругой Зиной. Они принесли бутылку шампанского и торт. Поздравили меня с победой.
Вскоре мне снова позвонил В. Шатилов. Он приказал подготовиться к третьей атаке, спросил, не могу ли я во время нового штурма перенести свой наблюдательный пункт в Рейхстаг. Я ответил, что делать это ещё рано. Справа атакуют немцы на танках, левее – бьют их артиллерийские орудия. Да и вообще вся площадь перед Рейхстагом сильно простреливается. А если мне и удастся перенести свой НП с Рейхстаг, то руководить боем будет невозможно. Мы можем оказаться отрезанными и потерять Рейхстаг.
В заключение я предложил генералу послать туда Зинченко, сказал, что он находится у меня на НП. Генерал попросил передать трубку.
Закончив разговор с В. Шатиловым, Зинченко недовольно сказал:
– Старик беспокоится о знамени Военного совета. Говорит, что комкор Перевёрткин не даёт покоя, всё время спрашивает о знамени Военного совета армии. Приказывает водрузить его.
Я сказал, что обижаться не следует, надо пробиваться в Рейхстаг, что войск у него нет, руководить некем, а отсиживаться на моём НП неудобно…»
Как можно понять, в состоявшемся на НП 674-го полка разговоре подполковник и полковник, два фронтовых товарища, прошедших немало фронтовых дорог плечом к плечу, сказали друг другу многое. Один не без горечи поздравил другого. Другой, с трудом сдерживая иронию, посочувствовал ему и дал совет пробиваться в Рейхстаг, то есть устанавливать знамя Военного совета армии.
В ночь на 1 мая 1945 года Рейхстаг был очищен: гарнизон его частично истреблён, частично пленён. Потери нашей стороны тоже оказались значительными. Надо отдать должное защитникам Берлина: сражались до последнего патрона и до последнего солдата.
В очищенный от противника Рейхстаг со всего Берлина хлынули бойцы и офицеры, делегации армий, корпусов, дивизий и дивизионов, полков и различных служб. Устанавливали свои флаги, флажки и вымпелы. Делали на стенах и колоннах надписи. Надписи были различными: «Учтено за кур»; «Привет Москве! Берлину крышка!»; «Одесит Пескин. Ленинградец Житмарёв. Осмотрели развалины Берлина. Остались весьма довольны»; «За Ленинград заплатили полностью»; «Урал-Москва. Мы привезли снаряды, бомбы, людей и разбили это гнездо зверей!». Среди прочих была и такая надпись: «Слава героям, водрузившим Знамя Победы над Берлином!»
А настоящих героев оттеснили в сторону. Назначили других …
