Тридцатого апреля начался штурм. В этом штурме после артподготовки приняли участие боевые группы из многих других частей и подразделений, в том числе отважная четвёрка разведчиков-артиллеристов капитана В. Макова. Не сразу удалось штурмующим прорваться к Рейхстагу. Артиллерия поддержки вынуждена была повторять артналёты по неподавленным огневым точкам, которые препятствовали продвижению пехоты к зданию Рейхстага. Пока готовился очередной огневой налёт, генерал Шатилов приказал ввести в бой 756-й полк полковника Зинченко. Полка-то, понятное дело, у Зинченко не было. Но в ряды атакующих влился батальон Неустроева числом до роты. Надо же было кому-то нести знамя Военного совета. Правда, куда его неустроевцы потом дели, до сих пор неясно.
Из боевого донесения начальника штаба 674-го стрелкового полка майора Жаворонкова 2.5.45 г.: «КП район церкви Моабит.
На ваш запрос доношу[163]:
1. Первые люди нашего полка ворвались в Рейхстаг в 14.25 мин. 30.04.45 г.
2. Водружено знамя над Рейхстагом в 14.25.
3. Бой в Рейхстаге длился с момента входа в Рейхстаг целую ночь.
4. Во время входа наших подразделений в Рейхстаг там никаких других частей не было. Наши подразделения вошли в Рейхстаг одни».
И ещё один документ:
«Итоговое боевое донесение 674 сп 150 СИД. 29.4.45. – 02.5.45 г.
…Ведя ожесточённые бои, подразделения полка к 5:00 30.4.45 г. заняли министерство внутренних дел – канцелярию Гиммлера и к 9:00 заняли исходный рубеж перед штурмом Рейхстага.
После артподготовки, начавшейся в 14:00, начался штурм Рейхстага. В 14:25 30.4.45 г. ворвались в здание Рейхстага с северной части западного фасада 1 стр. рота и взвод 2-й стр. роты 1 стр. батальона 674 сп, с которыми было 6 человек разведчиков для установления флага над Рейхстагом.
Командиром взвода разведки 1 стр. батальона мл. лейтенантом Кошкарбаевым и бойцом разведвзвода полка Булатовым было водружено знамя над зданием Рейхстага.
Героизм и храбрость при водружении знамени проявили бойцы разведвзвода полка: ст. сержанты Лысенко, Правоторов, Орешко, красноармейцы Габидуллин, Пачковский, Брюховецкий во главе с командиром разведвзвода лейтенантом Морокиным…
Однако случилось так, что вся слава взятия Рейхстага досталась не тем, кто его брал в действительности и кто под пулями устанавливал над ним победное знамя.
Семён Егорович Сорокин, бывший командир разведгруппы, после войны рассматривая в Центральном музее Вооружённых сил СССР Знамя Победы, узнавал в нём то самое, сшитое его лихими разведчиками из наперника, найденного в «Доме Гиммлера», и промолчал… Кому что докажешь? Как начальство решило в мае 1945-го, так и записали в историю… Но, по всей вероятности, бывший командир разведчиков 674-го стрелкового полка молчал неспроста, посоветовали, убедили, что так для него будет лучше.
Вот записанные на магнитофонную плёнку беглые воспоминания Семёна Егоровича Сорокина о тех днях: «Дал это знамя Булатову. Хотел он в окно. Выше, выше, выше надо, говорю. И пошли выше. Вылезли, видим: конная масса лошадей… Я говорю: вот это самое подходящее – центральный вход. Привязали кое-какими верёвками. Когда я докладывал Плеходанову: “Водрузили знамя вот это наше…” – вырвал у меня трубку Зинченко и этой трубкой ударил по голове мне. Я мог расстрелять всех там… И тогда пошла молва: “Вот они водрузили то знамя…” А уже первого числа, когда наше знамя было там, Рюмкин – корреспондент, Роман Кармен со своими работниками начал снимать эту эпопею, сказал: “Кто водружал-то? Они водружали?” – “Нет, – говорит, – мы не пойдём сниматься. Вы водружали там, вы, – говорит, – и меняйте его”. Вот как они сами сказали, Егоров и Кантария. А только ихний командир батальона Неустроев пошёл туда с нами и попросился просто: “Семён Егорович, разреши, – говорит, – мне сняться с вами для истории…” А если бы я знал, что он такую подлость будет делать, я бы его оттуда… с коней спустил бы…»[164]
Командир дивизии генерал Шатилов в своих мемуарах «Знамя над Рейхстагом» напишет: «В 14 часов 30 минут я принял почти одновременно два доклада – от Плеходанова и Зинченко:
– Полторы наших роты ворвались в Рейхстаг! – доложил один. – Время – четырнадцать двадцать пять!
– В четырнадцать двадцать пять рота Съянова ворвалась в главный вход Рейхстага! – доложил другой. – Знамя Военного совета поставлено у колонны, справа от входа.
– Знамя вижу! – ответил я.
И снова, если давать ответ на вопрос: “Кто же был первым?” (а вопрос этот вызывает подчас чрезмерно повышенный интерес), я бы ответил: “А так ли уж это важно? Играют ли здесь роль минуты и секунды? Важно, что каждый стремился быть первым и делал всё, чтобы быть им, не прячась за спины товарищей”. Первыми были в полном составе рота Петра Греченкова, группа Ивана Лысенко и рота Ильи Съянова».
