Что и говорить, Алексей Леонтьевич был солдат лихой. Сорвиголова.
После окончания войны он прошёл медкомиссию. Поскольку тяжёлых ранений не имел, а возраст подходящий, призывной, его оставили дослуживать. 82-я гвардейская дивизия вошла в состав Группы советских оккупационных войск в Германии. Летом 1946 года её расформировали, а в 1950 году Алексей Леонтьевич демобилизовался. Приехал на родину, некоторое время работал в колхозе комбайнёром, потом перебрался в Киев, работал на стройке, восстанавливал разрушенное войной. В ноябре 1951 года восстановился в армии. В 1964 году окончил Львовское военное инженерно-техническое училище. Служил в Управлении пожарной охраны города Киева, в 1988 году ему было присвоено воинское звание подполковника внутренних войск.
Кроме орденов Славы он был награждён орденами Отечественной войны 1-й степени и Красной Звезды, а также многочисленными медалями.
Ему довелось принять участие в Параде Победы в Москве в 1985 году в честь 40-летия Великой Победы.
Умер Алексей Леонтьевич Ковалёв 8 сентября 1997 года.
Как и большинство фронтовиков, бывший разведчик о войне вспоминал неохотно. О многом просто-напросто помалкивал. Касалось это и последних боёв в Берлине. Служба у него проходила в хорошем городе, в хорошей конторе, семья обеспечена, рядом верная жена Любовь, с которой в итоге прожил 47 лет. У героя было всё, чтобы, как говорил один известный киногерой, спокойно встретить старость.
Но кое о чём старый солдат всё же проговорился
Муж рассказывал, как в годы войны водрузил несколько знамён в разных городах. Всегда носил с собой полтора метра красного полотна, летом – под гимнастёркой, зимой – под фуфайкой. И на этот раз имел красную материю и искал выход на крышу. Поднялся по винтовой лестнице, а там высоко окошко. Оглянулся, думая, как бы повыше подпрыгнуть, и увидел, что немец ведёт его обезоруженного товарища Михаила Грушина. Прицелился, в общем, сделал своё дело. И оба полезли на купол. Алексею и 20 лет не было. Молодой, ловкий, глазастый. Был левшой, но хорошо стрелял и правой, и левой…
Конечно, это были знаки для наших, ведь разведчики часто ходили на задание ночью, в тыл врага, чтобы очистить дорогу для наступления войск. Алексей и Миша залезли на крышу, чтобы оставить флаг в знак того, что здание уже наше. Муж увидел громоотвод и хорошенько привязал к нему знамя, да и спрыгнул. А зрелище было страшное – сплошной грохот и огонь. Уже брезжил рассвет. Они нашли остальных и вышли из здания…
Когда уже рассвело, во дворе какого-то дома встретил немку. Спросил у неё: “Где Рейхстаг?” Та и показала на купол, где красная тряпка болтается. Разведчики, понятное дело, поспешили назад, а там наши части уже оцепили здание. И никого не пускают внутрь. Обида-то какая! Ковалёв давай бегать вокруг Рейхстага да показывать: вот, мол, мой автограф – мы были здесь. Да толку никакого. Вот тогда и увидел его Халдей, которому было дано задание: сфотографировать того, кто первым поднимется со знаменем на Рейхстаг. Знамя у него было своё: он взял черенок от лопаты, красную скатерть наподобие той, что накрывали столы в президиуме, нарисовал серп и молот, прикрепил полотнище к палке и с таким знаменем вылетел в Берлин. А как увидел моего Ковалёва, как тот мечется у Рейхстага, так попросил его показать, как разведчики заходили в здание. Алексей Леонтьевич согласился и взял с собой двоих своих товарищей – Исмаилова и Горычева…»
А ведь, если задуматься, рассказ не лишён реальной подоплёки: группа младшего сержанта Ковалёва действительно была в Рейхстаге, забрела совершенно случайно, даже не предполагая, что это тот самый Рейхстаг, который вот уже несколько суток безуспешно штурмуют ударные части целой армии, и красный флаг эта группа над зданием водрузила. И – не первой ли…
