И в первый же день по прибытии, только успел войти в курс дел, повёл бригаду в атаку на Богодухов. Немцы встретили танки 3-го мехкорпуса на заранее подготовленных позициях, неоднократно атаковали подвижными резервами.
В октябре 1943 года 3-я механизированная бригада получила гвардейское знамя и стала именоваться 20-й гвардейской Краснознамённой. Так её командир стал дважды гвардейцем.
В составе 1-й танковой армии 20-я гвардейская Краснознамённая механизированная танковая бригада полковника Бабаджаняна участвовала в Житомирско-Бердичевской, Корсунь-Шевченковской, Проскуровско-Черновицкой и Львовско-Сандомирской наступательных операциях 1-го Украинского фронта.
Бригада особенно отличилась во время проведения Проскуровско-Черновицкой операции, одной из самых крупных в истории Великой Отечественной войны. Бронетанковые войска сыграли в её проведении особенную роль. Быстрый маневр, глубокие прорывы и рейды ошеломили противника, нарушили его стройную оборону. Сильная немецкая группировка, сравнимая по численности со Сталинградской, оказалась в окружении. Бригада полковника Бабаджаняна, действовавшая в 1-м эшелоне, с ходу форсировала Днестр, захватила плацдарм на западном берегу, расширила его и удерживала до подхода основных сил. Указом Президиума Верховного совета СССР от 26 апреля 1944 года за умелое руководство боевыми действиями 20-й гвардейской механизированной бригады и успешное форсирование ею в числе первых реки Днестр, за личное мужество гвардии полковнику Амазаспу Хачатуровичу Бабаджаняну присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
В ходе Львовско-Сандомирской операции произошёл такой случай. 1-я гвардейская армия и 13-я общевойсковая армия генерал-лейтенанта Н. П. Пухова[28] захватили на западном берегу Вислы огромный плацдарм и начали его энергично и успешно расширять. Немцы, видя неладное – возникла явная угроза атаки на Варшаву, – начали непрерывно контратаковать, чтобы ликвидировать опасное вклинение. «Противник перебросил в район Сандомира 17 дивизий, 6 бригад штурмовых орудий и отдельные батальоны танков “Королевский тигр”. Гитлеровцы стремились встречными ударами на Баранув отрезать советские войска на плацдарме от главных сил и уничтожить их»[29].
Бои завязались упорные. На некоторых участках противник потеснил наши порядки. На долю гвардейских экипажей и артиллеристов истребителей танков 20-й мехбригады выпала задача замыкать Сандомирский «котёл», формировать самое трудное внутреннее кольцо. В результате согласованного удара двух танковых корпусов и мотоциклетного полка XLII немецкий армейский корпус и некоторые другие части и подразделения немцев оказались в плотном окружении.
Вечером 18 августа Бабаджанян получил телефонограмму Катукова: ввиду опасности несогласованных действий войск, замыкающих «котёл» вокруг XLII армейского корпуса противника, возглавить группу бригад и организовать оборонительные бои до подхода основных сил. А дальше предоставим слово бывшему командиру бригады:
«Утром 19 августа с группой офицеров и солдат проверяем готовность наших опорных пунктов к отражению новых атак противника и неожиданно натыкаемся на несколько танков противника.
Деваться некуда. Танки заметили нас, открыли огонь из пушек. Один снаряд разорвался в центре нашей группы.
Взрывной волной меня подбросило в воздух и кинуло наземь. Сначала показалось – нет руки. Шевельнул – цела! Хотел позвать на помощь – сам себя не слышу, а изо рта хлынула кровь. Оказывается, ранен осколком в горло.
Кое-как поднялся на ноги. Гляжу – рядом, опрокинувшись навзничь, лежит комбриг-21, подполковник И. В. Костюков[30], громко стонет. Вместе с капитаном В. С. Бобровым тащим Костюкова в овраг – у него перебита нога. Появилась молоденькая медсестра – знаком велю в первую очередь заняться Костюковым.
Вслед за ней фельдшер – старший лейтенант. Увидел, сколько раненых, кинулся прочь. Куда это он – сдрейфил? Но фельдшер через минуту возвращается на “Виллисе”. Грузим раненых, “Виллис” на полном ходу пытается проскочить болотце, но застревает. Раненых приходится снова выгружать – прячем их в овраг.
Вокруг меня столпились офицеры, те, кто остался в живых. Ждут указаний. Пытаюсь говорить – ничего не выходит, голоса нет, только сочится из раны кровь. Пытаюсь командовать жестами. Не понимают. Хватаю лист бумаги, пишу: “Всем по своим местам, в подразделения. Без моей команды ни шагу назад!” Добавляю жестом: сам буду здесь. Поняли.
Танки противника горят – наши артиллеристы славно сработали.
Приносят радиограмму от командарма: “Наступать на юго-запад, навстречу нашим наступающим войскам”. Знаю: там наступает наша 13-я общевойсковая армия. Пишу на бумаге: “Собрать два мотобатальона, несколько артбатарей”.
Главные силы бригад оставил в обороне, чтобы не подвергать опасности 11-й танковый корпус. Два мотобатальона развернулись цепью и двинулись на юго-запад.
