На фронте несколько раз был ранен, в мае 1942 года под Харьковом — тяжело. Горел в танке.
Поэт Михаил Львов, сам фронтовик и танкист, прибывший в корпус в качестве корреспондента газеты «Уральский рабочий», в своих записных книжках оставил такие записи:
«Фомичёв — самородок. Своеобразный танковый Чапаев.
Детство его прошло в деревне. В бедной семье. Отец его, Григорий Кириллович, послал его в школу со словами: «Может, из тебя выйдет толк, учись, Миша!»
Полуодетый, он ходил в школу. Окончил четыре класса. Много работал по дому. Работал в совхозе. Был грузчиком. Помощником тракториста, потом трактористом. Вступил в комсомол. В тридцать третьем году был призван в армию, и так он стал танкистом. Воюет с первого дня Отечественной войны.
Воевал под Сталинградом. Продвигались через трупы. Высшая степень ожесточения. Степь. Кроме гадюк, ничего нет. Ложишься спать, боишься гадюк. И эта степь горела вся. Был бой — через два часа 200 танков.
Потом, после Сталинграда, в Генштабе занимался «Тиграми», разбирал их по частям. На «Тиграх» стоят зенитные пушки. На Волховском фронте захватили целого «Тигра». Стрелять по нему пробовали — снаряд разлетался. На полигоне Фомичёв изучил этот «Тигр», выяснил его уязвимые места.
Потом сдали «Тигр» на выставку, в Парк культуры.
Бойцы любят своего комбрига. Никакой надменности, «ранговости» — он всегда с ними разговаривает как равный, как танкист, как друг.
Фомичёв звонит вверх (в армию):
— Человек поле боя видел, и не раз! Заслужил награду. Я вот наградил сто двадцать человек! Давайте знаки! Человек награждён, а на груди ничего нет. Иной раз ведь медаль осколки задерживает».
Командовал 4-й танковой армией генерал В. М. Баданов[123] — опытный танковый командир, за плечами которого был Сталинград.
Курская дуга уже пылала, когда поступил приказ Ставки: 30-му Уральскому корпусу передислоцироваться в район восточнее Козельска. Стало понятно, что их вводили на северном фасе Курского выступа, в районе Орла.
Ставка держала в тылу довольно крупные резервы, и в случае, если бы немцам всё же удалось прорвать нашу оборону выступа на всю её глубину и вырваться на оперативный простор, здесь бы немецким танкам простора не было, их тут же контратаковали бы резервы.
Шли проливные дожди, когда уральцы разгружали с железнодорожных платформ прибывшие на станцию Су-хиничи танки и боевую технику. Здесь корпус понёс первые потери — от налётов немецкой авиации, которая непрерывно бомбила станцию и окрестности.
Перед маршем к передовой Михаил Георгиевич успел побывать на родине. Командующий армией узнал, что до родной деревни его подчинённого всего несколько десятков километров, разрешил ему, если, конечно, не будет возражать командир корпуса, на несколько часов отлучиться из расположения бригады.
С Василием Михайловичем Бадановым Фомичёва связывала давняя фронтовая дружба. Под Сталинградом майор Фомичёв воевал в танковой бригаде В. М. Баданова.
Подполковник Фомичёв быстро домчался на «Виллисе» до своей родной Слободы. В это время как раз шёл сенокос. Отец Георгий Кириллович сперва не узнал сына, потом обнял, повёл домой. Лавиной обрушились новости: почти все ровесники Михаила были на фронте, на некоторых пришли похоронки. Погиб одноклассник и друг детства Сергей Сёмин. Воевали где-то неподалёку старшие браться Пётр и Никифор. От них отцу и сёстрам приходили письма.
Вошли с отцом в дом. Григорий Кириллович тут же расстроился: нечем угостить сына и бойцов, сопровождавших его, большого командира. Налил молока, достал сумочку с сухарями, вот и все нынешние гостинцы…
— А больше, сынок, угостить тебя и твоих товарищей нечем.
Сын достал вещмешок, выложил хлеб, консервы.
Деревня тогда жила туго, кормила фронт, последнее хлебное зёрнышко отдавала воюющей армии.
Первым боевым приказом по корпусу генерал Родин поставил задачи бригадам:
— 243-й Молотовской танковой бригаде во взаимодействии с 30-й мотострелковой бригадой и с приданной артиллерией атаковать противника с рубежа Рылово, Лунёво в направлении Войково, Сурыпово, Рожково и с ходу форсировать реку Нугрь;
— 197-й Свердловской танковой бригаде наступать левее в направлении Однощёкино, Массальское;
— 244-й Челябинской танковой бригаде, находящейся в резерве командующего армией, двигаться за бригадами 1-го эшелона в готовности развить их успех и выйти в район платформы Беднота.
Из воспоминаний генерала М. Г. Фомичёва: «В дальнейшем, по замыслу командования Западного фронта, войска фронта должны были перерезать в районе Хотынец, Нарышкино железную и шоссейную дороги, соединяющие Орёл и Брянск, отсечь пути отхода Волховской группировки противника, а затем во взаимодействии с Брянским фронтом окружить и уничтожить её. В этих боевых действиях важная роль отводилась и нам, танкистам».
