Солнце скрылось за горизонтом, наступил вечер. Пошёл проливной дождь. Противник прекратил стрельбу. Я отдал распоряжение: личному составу бригады временно перейти к обороне, зарыться в землю. Люди приступили к инженерным работам».
Бригада подполковника Михаила Фомичёва возле деревушки Борилово повторяла судьбу полка Андрея Болконского на Бородинском поле…
Несколько дней бригада пыталась таранить оборону противника. Во время атак погибли командир автоматного батальона капитан Голубев и командир первого танкового батальона майор Степанов. Наконец, командование решило подвести к месту предполагаемого прорыва артиллерию. На этот раз атаковали ночью. И атака удалась. Бригада продвинулась в глубину до шести километров и продолжала наступление. Впоследствии ночные атаки танкисты Челябинской бригады применяли не раз и постепенно этот вид боя довели до совершенства.
Из воспоминаний генерала М. Г. Фомичёва: «Наступил рассвет.
— Справа отходящая колонна противника, — доложил командир танка Лычков и указал ориентир.
Я приник к прибору наблюдения. Действительно, группа колёсных и гусеничных машин, в том числе танки, отходила в сторону населённого пункта Злынь. Значит, наш замысел удался.
Враг, видимо, решил, что мы его окружаем, и начал поспешно отходить, двигаясь параллельно нашему маршруту.
У меня созрело новое решение: ударить по отступающей колонне машин. Тотчас были выдвинуты на прямую наводку артиллерийская батарея и взвод танков. Огонь по подставленным бортам немецких танков был эффективным. Запылали три машины. Из «Фердинандов» и «Пантер» выскакивали гитлеровцы и тут же попадали под пулемётные очереди.
— Молодцы, артиллеристы! Молодцы, танкисты! Ещё дайте огонька! — передал я по рации.
Горели подбитые танки. Сплошной дым окутал землю. Слева от меня показалась небольшая высотка, поросшая мелким кустарником.
— Жми на высотку, — последовала команда механику-водителю Мурашову.
В кустарнике на высотке наш танк остановился. Впереди простиралось пшеничное поле, слева от которого тянулась небольшая рощица. Она привлекла моё внимание, и не зря. В тот же миг из-за неё показалось несколько танков, вслед за которыми бежала пехота. Стало очевидным: противник наспех подготовил контратаку, пытается задержать наше продвижение.
Я связался по рации с командиром второго батальона.
— Говорит первый. Как слышишь меня? Приём!
— Слышу вас пло…
— Двадцать второй! Двадцать второй! Говорит первый!
В ответ молчание. Оборвалась связь. Как быть? Связаться с командиром первого батальона? Но ведь его нельзя снимать с правого фланга, да и времени на переброску уйдёт много.
Между тем немецкие танки уже шли на нас. Выход был один — связаться с кем-либо из командиров рот и взводов. Радист Петров нашёл нужную частоту. Мне кто-то ответил. Я открытым текстом спросил, с кем имею дело.
— Лейтенант Акиншин вас слушает, товарищ комбриг, — узнал он меня по голосу.
Я кратко изложил обстановку и приказал организовать отражение контратаки.
— Вас понял. Рядом со мной ещё два наших танка. Всё будет в порядке.
Вскоре три танка выдвинулись влево и укрылись в густой пшенице. Немцы, не подозревая о засаде, продолжали выдвигаться вперёд. И угодили прямо под огонь наших танкистов. Внезапность ошеломила гитлеровцев, их танки начали пятиться назад, а пехота попыталась спрятаться в роще. Отступающих настигли снаряды и меткие пулемётные очереди. Загорелся один фашистский танк, другие торопливо ретировались.
Не скрою, в эти минуты я испытывал большую радость. Солдаты немецкой дивизии поспешно отступили на юго-запад. Вскоре мне всё же удалось связаться по рации с командиром второго батальона.
— Как идут дела?
— Отлично, товарищ первый. Вижу отдельные строения и ветряную мельницу. Кажется, Злынь.
— Действуй, Фёдоров, но смотри в оба…
— У меня всё хорошо, — доложил командир первого батальона Чирков. — Немцы поспешно отступают. Только что догнал их тылы. Часть машин раздавил, несколько немцев сдались в плен.
— Не останавливайтесь! Вперёд на Злынь!
Я распорядился посадить автоматчиков на броню танков.
Сминая небольшие заслоны, танки успешно продвигались вперёд, давили грузовики и повозки, в упор расстреливали бегущих гитлеровцев.
— Вышел на окраину деревни Злынь, преследую отходящего противника, — сообщил Чирков.
Такой же доклад последовал и от комбата Фёдорова. Он добавил, что его подчинённые подбили пять средних танков и уничтожили в Злыни несколько огневых точек.
— Хорошо, Василий Александрович! После боя представьте к награде отличившихся.
А тем временем немцы, сосредоточив крупные силы на небольших высотках за Злынью, встретили челябинцев мощным заградительным огнём. Последовали тревожные доклады. Противнику удалось подбить три наших танка и одно орудие. Наступление пришлось приостановить».
Этот яркий и динамичный отрывок из мемуаров боевого генерала — свидетельство того, что М. Г. Фомичёв действительно был «танковым Чапаевым». Решительный, порывистый. Быстро принимал нужные решения в ходе боя, когда обстановка менялась каждую минуту.
