Всё было готово. Танки прогревали моторы. Катуков время от времени связывался по телефону, беспокоился, как дела. И вот во время очередной связи последовал приказ: в ночь на 15 апреля выдвинуться на восточный берег Одера и быть готовыми следующей ночью скрытно и без задержек переправиться на Кюстринский плацдарм; исходный район-южнее населённого пункта Киц.
Когда читаешь немецких авторов из числа бывших генералов и фельдмаршалов, часто встречаешь мысль о генеральном сражении. Всю войну немцы искали случая большой, решающей битвы. Сражения такого масштаба, в результате которого лучшая армия мира и лучший солдат всех существующих армий, а им был, по их мнению, естественно, германский солдат, наголову разгромил бы Красную армию, испепелил бы её до основания, сжёг в гигантском огне до последней петлицы («ни петлички, ни лычки с гимнастёрки моей[38]»), так, чтобы она никогда уже не встала на пути вермахта даже взводом солдат. Они, авторы, постоянно сетовали, что, мол, Красная армия уклоняется от решающего сражения… Мало им было Курской дуги. И вот, наконец, «нашли такое поле». Зееловские высоты, предместья Берлина, сам Берлин…
Передовой отряд и артиллеристы ушли на плацдарм, а основные силы 11-го гвардейского танкового корпуса Бабаджанян по приказу Катукова ещё до рассвета 16 апреля сосредоточил южнее Зоненбурга на восточном берегу Одера.
Перед самым наступлением 53-й отдельный гвардейский миномётный дивизион и ещё два артполка срочно перебросили на огневые позиции — им предстояло участвовать в общей артподготовке 1-го Белорусского фронта.
В пять утра артиллеристы натянули шнуры, и ураган огня хлынул в сторону Зеелова и окрестностей. Тысячи орудий и миномётов. «Даже на восточном берегу Одера, — вспоминал А. Л. Гетман, — нужно было кричать изо всех сил, чтобы услышали стоящие рядом». Бабаджанян свои впечатления от артподготовки передавал так: «Здесь были ветераны, слышавшие московскую, сталинградскую, курскую канонады. Но то, что совершалось теперь, мы не могли сравнить ни с чем».
— Началось!
Танкисты опасались боёв в городских кварталах. Ещё 5 апреля на совещании в штабе фронта командующий 2-й гвардейской танковой армией генерал-полковник С. И. Богданов[39], как вспоминал Бабаджанян, «настойчиво доказывал Г. К. Жукову, что надо дать больше свободы его армии для более глубокого обхода Берлина с севера. Жуков тогда одёрнул командарма:
— Вы собираетесь, товарищ Богданов, воевать за Берлин или будете всё время уходить на север?»
Генералу Богданову очень не хотелось жечь свои танки на берлинских улочках. Впоследствии произойдёт именно так: 2-я гвардейская танковая совершит широкий маневр с охватом Берлина с севера и выйдет в тыл войскам противника, обороняющим город. 1-ю гвардейскую танковую обстоятельства запрут в Берлине…
Впереди были Зееловские высоты. Они ограничивали действия не только танковым частям, стесняли их маневр, но и, как отмечал впоследствии маршал Г. К. Жуков, «являлись серьёзным препятствием и для артиллерии. Они закрывали глубину обороны противника… К 13 часам я отчётливо понял, что оборона противника здесь в основном уцелела».
Произошло самое неприятное, что может произойти во время крупного наступления. Артподготовка не достигла нужного эффекта, оборона противника уцелела, и когда пехота пошла в атаку, её встретил шквал огня. Стрелковые дивизии несли большие потери, танки и САУ поддержки горели от огня противотанковых орудий. Продвижение общевойсковых гвардейских армий замедлилось, а вскоре и вовсе остановилось.
В этих обстоятельствах Военный совет фронта принял решение бросить вперёд гвардейские танковые армии, чтобы увеличить пробивную способность ударной группировки фронта. Это не было предусмотрено первоначальным планом наступления. Командующий пошёл на риск. Верховный по телефону подбадривал Г. К. Жукова: мол, а у Конева, товарищ Жуков, дела идут лучше…
Уже в середине 16 апреля гвардейцы Бабаджаняна приступили к выполнению поставленных задач. Затор на Зе-еловских высотах существенно изменил и планы 11-го гвардейского танкового корпуса.
Бригада полковника Гусаковского пошла вперёд, подавила пулемётные точки и ДОТы, не позволявшие продвигаться пехоте, и в какой-то момент обогнала стрелковые батальоны. Однако вскоре была остановлена огнём противотанковых орудий. Атака с ходу не удалась. Более того, бригада дважды была контратакована группой «Тигров» и «Пантер» при поддержке пехоты. Весь день почти непрерывно оборону противника обрабатывала авиация. Штурмовики Ил-2 буквально «ходили по головам немцев», как было принято говорить в военной авиации. А вечером к высотам подошли основные силы корпуса. Вступила в дело артиллерия и миномёты. Пятнадцать минут длился огневой налёт. После него Бабаджанян ввёл в бой 40-ю и 45-ю гвардейские танковые бригады. Однако преодолеть оборону противника не удалось.
