— Но в таком случае я сначала обязан предупредить Вас, господин капитен цур зее, что по роду службы нахожусь в весьма жестких рамках. Информацию определенного рода я просто не имею права разглашать кому бы то ни было.
— Естественно. Но я очень надеюсь, дорогой Базиль, на Ваше понимание того, что интересующая нас информация, которой Вы, возможно, обладаете, никоим образом не затронет интересов как ИССП, так и Российской империи вообще.
— Я весь внимание.
— Как Вы знаете, при персоне российского Государя постоянно находится офицер связи нашего Императора.
— Пауль фон Гинце.
— Да. Он мой хороший товарищ, мы дружим много лет. И недавно я получил от него конфиденциальное письмо, имеющее в определенной части отношение к Вам.
— Вот как? И чем же моя скромная персона…
— Василий Александрович, ну пожалуйста, зачем это уничижение? Или Вы желаете протянуть время?
— Извините, пожалуйста. Просто это так неожиданно…
— Ай, бросте! Пауль не тот человек, чтобы сообщать вздор или слухи. Тем паче, если при этом пишет, что информация касается исключительно меня одного. Вы понимаете, что это означает?
— Что об этом он не проинформировал даже кайзера.
— Тише, пожалуйста… Тише. Здесь даже у стен есть уши, так что лучше острые друг для друга моменты обходить без жестких утверждений. Хорошо?
Василий понимающе кивнул.
— Он характеризовал Вас как человека выдающихся способностей, по достоинству оцененного и царем, и его братом, и шефом вашей, так называемой, конторы. Мало того, наш славный Пауль считает, что Вы в курсе главных направлений работы ИССП и лично являетесь инициатором и важнейшим исполнителем ряда успешных операций Службы. Я не прошу подтверждения либо опровержения данной информации. Я объясняю, почему интересующий нас вопрос я задаю именно Вам.
— Я услышал Вас, Фриц. Но Вы же не имеете намерения меня завербовать, надеюсь? И Вы понимаете, что о нашем разговоре я в любом случае обязан буду доложить?
— Естественно, понимаю. Но вербовка — это или шантаж, или деньги за измену своей Родине и Государю. В Вашем случае, Базиль, эти банальности не сработают сами по себе, поэтому о подобном мне даже думать comme il ne faut. Тем более, что мы с некоторых пор рассматриваем друг друга как союзников… — немец пытливо взглянул Василию в глаза, — Нет. Я лишь ответственно предлагаю взаимовыгодное сотрудничество на благо наших держав: обмен полезной, важной для каждой из сторон информацией, с целью заключения прочного, всеобъемлющего и, что главное, длительного военно-политического альянса между Россией и Германией.
Предлагая это именно Вам, мы, — фон Пригер возвысил голос, подчеркивая значение местоимения во множественном числе, — Учли, как Ваши таланты и Ваш реальный статус, причем не только в ИССП, так и то, что Вы в петербургских высших сферах человек пока новый. Следовательно, никакими обязательствами не связаны с фигурами, в отношении которых у нас имеются определенные… так скажем, опасения.
Не скрою, что и у нас в Адмиральштабе и флотском командовании есть лица, до сих пор сомневающиеся в целесообразности для Германии союза с Россией. Но большинство адмиралов и офицеров солидарны в этом вопросе с мнением статс-секретаря Тирпица. Мы всеми силами готовы поддерживать зародившийся после Готландского свидания наших монархов процесс. Лично мне всегда был непонятен высший смысл отказа Рейха от Союза трех Императоров, и Хвала Пресвятой Деве, что те безрадостные времена уходят.
— Допустим, что такая постановка вопроса меня устраивает. Кого Вы предлагаете для оперативной связи в России? Фон Гинце?
— Нет. На мой взгляд, здесь идеальной фигурой может стать граф Гингельгеймб. Ведь Вы хорошо знакомы с ним еще по Порт-Артуру, не так ли?
— Принято. А теперь давайте к интересующему Вас делу, Фриц. Смеркается быстро…
— Мы в курсе, Базиль, что Вы с друзьями не так давно отдыхали где-то на островах. Не доходили ли до Вас слухи о неких удивительных событиях, заставивших тамошний гадючник шипеть громче травящего пар паровоза? Само собой, что к Вам эти их истерики не имеют никакого отношения. Да и, вообще, такие дела нас не касаются…
„Упс! Берем на понт? Да еще так нагло. Что-то действительно знает или просчитал? Где мы могли засветиться? „Майнц“? Если знает, — дело пахнет керосином…“
— Зато нас прямо касается некая информация от Вашего Государя, что была передана Императору через статс-секретаря Банщикова. Проблема лишь в том, что без уверенности в полной, абсолютной достоверности этих данных, наше высокое руководство до сих пор не может принять решения по важнейшим вопросам нового кораблестроения.
Штейнхауер с его людьми, как и наш морской агент в Лондоне Керпер, не слишком преуспели за проливом. Приход лорда Фишера в Адмиралтейство смешал нам все карты. Фанатик сходу отстранил нескольких офицеров, через которых мы кое-что узнавали. При нем бритты совершенно „закрылись“ от нас! И Гинце в вашей столице тоже пока не смог подтвердить всё на 100 процентов. Канцлер Бюлов от этого едва не слег в постель. Вы ведь понимаете, о какой огромной нагрузке на бюджет может идти речь.
