Сын бывшего прусского министра образования, Адам фон Тротт цу Зольц (1909–1944) имел американскую бабушку, которая была правнучкой Джона Джея, первого верховного судьи Соединенных Штатов. Он учился в университетах Мюнхена, Геттингена и Берлина, а затем получил стипендию Родса в Бэллиол-колледже в Оксфорде. Проработав некоторое время в Германии юристом, он жил в 1937–1938 гг. в США и много путешествовал по Китаю. В 1939 г. он снова приехал в Англию, где благодаря содействию семьи Астор[161]и лорда Лотиана[162]был принят премьер-министром Невиллом Чемберленом[163]и министром иностранных дел лордом Галифаксом[164]. В сентябре 1939 г. (война в Европе к этому моменту уже началась) он снова оказался в США по приглашению Института тихоокеанских отношений. Куда бы он теперь ни ехал и с какими бы иностранными политическими деятелями ни встречался, он всюду выступал с двойным — а по мнению некоторых, двусмысленным — призывом: противодействовать Гитлеру и поддерживать антинацистскую оппозицию, но уважать национальные интересы Германии[165]. К тому времени любое проявление немецкого патриотизма (а Тротт, как и все участники антинацистского Сопротивления, был прежде всего пламенным патриотом[166]) воспринималось с подозрением[167], и в некоторых союзнических кругах к Тротту стали относиться с недоверием. Он вернулся в Германию в 1940 г. через Сибирь. Став для прикрытия членом нацистской партии, он поступил на службу в Министерство иностранных дел, где формировалась активная антинацистская группа во главе с двумя высшими чиновниками, братьями Эрихом и Теодором Кордтами[168]. Вскоре его коллега Ханс Бернд фон Хафтен[169]ввел его в крайзауский кружок[170]графа Хельмута фон Мольтке[171], мозговой центр Сопротивления, занимавшийся разработкой планов будущего Германии после падения нацизма. По поручению этого кружка он пользовался каждой своей зарубежной поездкой — а путешествовал он много — для поддержания контактов со своими друзьями в лагере союзников.
Сама Кристабел Биленберг описала пережитые ею события в своей нашумевшей книге «Прошлое — это я» (Chatto and Windus. London, 1968).
Суббота, 13 июля. Ходила с Татьяной в гестапо[172], где нас принимал на редкость омерзительный тип. Наше юридическое положение осложняется. С точки зрения немцев, наши литовские паспорта больше не годны, так как Советы аннексировали прибалтийские государства и требуют теперь, чтобы все прежние граждане этих государств брали советское гражданство. Мы, разумеется, этого делать не собираемся.
