Мисси из Кицбюэля — матери в замок Кенигсварт, 8 февраля 1943 года:
«Мы с Татьяной здесь уже неделю и чувствуем себя прекрасно отдохнувшими. Мы ведем здоровый образ жизни — ложимся спать в 9 вечера, встаем в 8.30 утра. У нас прекрасная комната, с горячей и холодной водой, хотя без ванны. Мы должны сами покупать себе продукты на завтрак, так что обычно питаемся в городе в чудесном ресторанчике под названием „Чиццо“[455]. Еда очень питательная (шницели, изумительный сыр, различные фруктовые торты и т. п.) и подается большими порциями. Город фактически представляет собой большую деревню с разноцветными домами, черепичными крышами и единственной главной улицей, где много прелестных кафе и магазинов.
Высота здесь всего 800 метров, но в хорошую погоду мы поднимаемся по канатной дороге еще на 900 метров. Там мы лежим на солнце на большой террасе, откуда остальные спускаются в долину на лыжах (мы этого не делаем). С лыжниками все время происходят несчастные случаи — обычно они попадают лыжными палками друг другу в лицо. И я учусь кататься на лыжах и делаю успехи. То и дело падаю, но без особого вреда для себя.
Мы почти ничего не знаем о политической ситуации, так как сюда доходят лишь немногие газеты, да и те мгновенно раскупаются. Если бы не сестры Вреде, которые систематически посылают нам газетные вырезки, мы и не знали бы, что происходит…»
Пару месяцев спустя, в апреле 1943 г., немцы объявили об обнаружении в лесу близ Катыни, под Смоленском, массового захоронения, содержащего останки примерно 4400 польских офицеров, взятых в плен Советами в ходе краткой польской кампании осенью 1939 г. Все были убиты выстрелом в затылок. Впоследствии дневник Мисси прольет новый свет на этот эпизод.
Происходили, однако, и другие события — уже в самой Германии, — которым предстояло самым драматическим образом сказаться на жизни Мисси и жизни ее ближайших друзей: набирало ход движение антинацистского Сопротивления.
Уже весной 1939 г., когда Гитлер объявил о своем намерении начать войну, влиятельные круги в самих вооруженных силах, но также и за пределами их стали подумывать о том, как положить конец тому, что они считали и преступлением, и безумием, — путем свержения фюрера и даже его физического устранения. Но по мере того как Германия одерживала победу за победой, ряды заговорщиков редели — за счет предательств, смещений, арестов и даже казней[456]. Сам Гитлер, казалось, был заговорен от гибели: все попытки убить его кончались ничем[457]. И не помогло участникам Сопротивления требование о безоговорочной капитуляции Германии, выдвинутое союзниками на Касабланкской конференции в январе 1943 г.[458]Лишь постоянные уже немецкие поражения на Восточном фронте и последовавшая вскоре высадка союзников в Италии, а затем во Франции, вкупе с неуклонным ростом власти СС и непрестанным ужесточением нацистской политики и методов ведения войны (что возмущало самых благородных представителей Вооруженных сил Германии), придали весомость и срочность планам новой группы заговорщиков, со многими из которых Мисси почти ежедневно общалась.
И теперь ее регулярный дневник возобновляется.
<p>1943</p><p>Июль-декабрь</p>