– Заяц, ты чего распсиховалась? Узнаю тебя прежнюю. Ну, не ревнуй, я в следующую пятницу обязательно буду у тебя. – в его голосе опять зазвучали самодовольные нотки.
Только этого не хватало! Этот самовлюбленный павлин думает, что я ревную, и никак не доказать, что он меня просто достал.
11
Максим тоже не прилетел и даже не позвонил. Я не могу сказать, что страдания мои можно было отнести к разряду «сходила с ума». Честно говоря, я не понимаю, почему я была так спокойна. Неужели, прожив полвека, я приобрела иммунитет от предательства? А почему, собственно, предательства? Кто он мне? Случайный знакомый (еще какой случайный!)? Ну, встретились, ну, пообщались, ну, даже переспали. Но чем он, собственно, мне обязан? Я говорила себе, что это посторонний, чужой мне человек, а сама чувствовала в душе какую-то саднящую пустоту. Неужели, все так банально? И эти лучистые близорукие глаза, смотревшие на меня с такой нежностью, притворялись? И этот голос, казавшийся взволнованным, лгал мне… И все наши шутки, недомолвки, остроумные эскапады – все не имело смысла?
Я звонила ему в пятницу вечером, хотела узнать, точное время прилета его самолета. Телефон был отключен. Я ждала его в субботу, надеялась, что он позвонит из аэропорта. В воскресенье вечером в дверях моей квартиры появились Наташа, Оля и Анька.
– Подруга, мы без звонка, пришли тебя веселить! – прямо с порога объявила Анька.
Впервые в жизни я не хотела ни с кем обсуждать мою беду. Поэтому я прямо заявила:
– Девочки, у меня болит голова, вы сидите в гостиной и общайтесь, пожалуйста, без меня, а я пойду в спальню посплю.
– Головную боль нужно лечить, – профессионально заявила Наташа. – Где болит? В каком месте, как болит? Прими таблетку! Померяй температуру!
Все ее вопросы и восклицания я пропускала мимо ушей. Оля попыталась меня успокоить другим способом:
– Помнишь свою теорию о том, как случается, что люди друг друга находят? Что ты выставляла основным, одним из первых факторов?
Я и вправду когда-то любила философствовать. Была у меня даже любимая теория о том, что если я кому-то понравилась, то это его характеризует с самой положительной стороны. Значит, и я имею вескую причину его полюбить. Если мужчина смог рассмотреть во мне, не слишком яркой и эффектной внешне, что-то такое, чего другие не рассмотрели, он тоже достоин моего внимания. То есть, дурак или донжуан не станет копаться в глубинах моего богатого внутреннего мира, а побежит за более заметной красоткой. А человек глубокий, внимательный и, что главное, предназначенный мне самой Судьбой, остановится и разглядит меня, единственную и неповторимую. Вот почему, считаю я, красавицам намного труднее найти себе подходящую пару, чем людям обычной внешности. Дело в том, что красавицы нравятся всем подряд, а мы, обычные девушки, только тем, кто может и умеет заглянуть вглубь и увидеть нашу истинную суть.
– При чем тут моя теория?
– А при том, – Анька подхватила Олькину идею меня успокоить, – что твой Максим ведь смог заглянуть в тебя, и увидеть то, что ты хотела бы, чтобы он увидел. Ты меня извини, но, я думаю, ты понимаешь, что он мог бы себе и помоложе найти. А он выбрал тебя!
Боковым зрением я увидела в зеркале, как Оля покрутила палец у виска. Поэтому я даже не стала ей отвечать – что-то не заметно, что он выбрал меня!
– Так все, хватит страдать, – заявила практичная Наташа. – Вот по моей теории, тот, кто заставляет страдать женщину, тем самым не заслуживает ее страданий. Ты согласна, философ?
Я не могла с ней не согласиться.
– Это примерно то же, что и выяснение отношений! Когда начинают выяснять, как правило, выяснять уже нечего. – заключила я.
Олька с Наташей заговорщически переглянулись, дескать, кажется, оживает, увидела я в том же зеркале краем того же глаза.
Я встала с кровати, вспомнила, что не вымыла посуду и подумала, что Наташа будет ругать меня за это, но она заявила:
– Да лежи уж! Я сама помою посуду, ты же больна, тебе простительно.
Они очень хотели обсудить проблему, но я сказала, что меня это больше не волнует. Тогда Анька, хватаясь за соломинку, вспомнила:
– А как поживает твой любимый Игорь? По-моему, ты говорила, он объявился, хочет приехать.
– Во-первых, он передумал, они решили проблему домработницы. – Оля с Наташей непонимающе переглянулись. – А, во-вторых, я не хочу его видеть.
– Пойдем, Фрося, на кухню, приготовим что-нибудь! – позвала Оля Аньку.
Олька так иногда ее называет, говорит, что в порыве нежности. На самом деле она начала называть так Аньку после одного эпизода. Оля приехала в Германию на год раньше всех нас, и поэтому она для нас была в каком-то смысле гуру. Ольга уже могла объясняться по-немецки, да и местные порядки знала немного. В общем, мы к ней прислушивались. Так вот, она посоветовала всем нам примерно через месяц после нашего приезда пойти на биржу труда и зарегистрироваться.
