Артур, в отличие от своих гостей, ничего не ел и не пил, а когда Лера с Димой ушли, быстро принял холодный душ, надел белую футболку, джинсы, вышел из квартиры и спустился в гараж, где сел в красную спортивную машину с откидным верхом и вдавил педаль газа. За ним плавно опустились механические ворота, Артур выехал с ухоженной территории своего дома и оказался на оживленных улицах Москвы. Артур довольно быстро доехал до военного клинического госпиталя, прошел по пропуску на территорию и свернул на узенькую дорожку, ведущую к небольшому, стоящему в отдалении от корпусов больницы зданию из серого силикатного кирпича с решетками на окнах и черной лаконичной табличкой «Морг». Войдя в морг, Артур пошел по коридору до конца и приоткрыл одну из дверей.
— Гена! — позвал он.
— Он во второй анатомичке, — ответил ему звонкий женский голос.
Артур поднялся на второй этаж, где пахло какими-то химикатами, и шагом человека, знающего дорогу, повернул направо. Он прошел мимо двустворчатых дверей с табличкой «Анатомический зал номер 1» и распахнул двери с табличкой «Анатомический зал номер 2».
— Гена?
— Я тут, — откликнулись на его вопрос.
Невысокий худой мужчина, несколько «слащавый», с модельной стрижкой окрашенных и уложенных волос, с приятными чертами лица, в накрахмаленном белоснежном халате, поверх которого был надет резиновый фартук, стоял у анатомического стола, на котором лежал труп мужчины, и делал вскрытие. Выражение лица у Гены было безмятежное и несколько задумчивое. Рядом с мертвым телом на столе стояла чашечка с кофе.
Геннадий Зотов был кандидатом медицинских наук, доцентом кафедры одного из медицинских институтов, заведующим этим моргом и одним из ведущих судебных экспертов. Жил он с мамой, очень любил театр, классическую музыку, поэзию и красивых женщин, не лезших в его душу, в которой он и сам разобраться не мог. Его большие красивые глаза удивленно смотрели на мир, словно он и сам не понимал, как он с такой тонкой душевной организацией мог оказаться на такой работе.
Артур аккуратно закрыл за собой дверь.
— Тяжелый случай? — кивнул он на несчастного.
Они с Геной так долго и так хорошо знали друг друга, что могли даже не здороваться.
— Тяжелый случай у меня. У меня сегодня премьера в театре, в смысле, билеты на премьеру, а тут двое сотрудников не вышли на работу. Один сломал пяточную кость, стукнувшись обо что-то в свой законный выходной, а у другой заболел ребенок. А трупов много… Понимаешь? Полнолуние плохо влияет на энергетику людей, на их биополя.
— А если яснее?
— Мрут, Артур, после полнолуния больше, и никто этот факт объяснить не может.
— А ты объяснил биополем?
— Я предположил, объяснять что-либо у меня нет времени и возможности. Я сетую и опираюсь на свои наблюдения, — вздохнул Геннадий и, взяв чашку, отпил горячий кофе. — Хочешь кофейку?
— Нет, спасибо.
— Поесть?
— Да мне надо натощак сдать кровь, — ответил Артур.
— Ты заболел?
— Думаю, что нет.
— Хотя что я спрашиваю? Раз тебя вижу, значит, ты жив, а это уже хорошо, при твоей-то бурной деятельности, — сказал Гена, копаясь во внутренностях, и вдруг радостно воскликнул: — Нашел!
— Пулю? — предположил Артур.
— Какую пулю, Артур? Этот мужчина умер от острой сердечной недостаточности, возникшей во время операции по устранению кишечной непроходимости. А ищу я часы хирурга, которые случайно попали в брюшную полость.
— Часы? — не поверил своим ушам Артур.
— Да, друг, всего лишь часы. А ты что ждешь? Во всем подвох и криминальную подоплеку? Хирург хвастался дорогими швейцарскими часами — подарком одного спасенного пациента — и забыл снять их перед экстренной операцией. Вот такие вот, брат, дела! Врачи — тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо, в том числе и ошибка. Хирург уж не стал искать часы при всех, а попросил меня, чтобы не подмочить свою репутацию. А мне что? Мне все равно копаться в нем. Что ты так смотришь, Артур? Если тебе нехорошо, то сзади раковина.
— Я потерплю.
— Не надо ничего терпеть, от жизни надо брать все, что хочется. Терпение приводит к неврозам. А за этого мужчину не беспокойся, он мертв, и хуже ему уже не будет. Оп! Вот и часы. — Жестом фокусника, извлекающего кролика из шляпы, Геннадий достал часы из внутренностей трупа. — С Димы бутылка! А то у нас тут один лаборант чуть с ума не сошел, когда услышал в груди трупа какое-то тиканье, он решил, что это сердце… Иногда даже своим глазам и ушам верить нельзя… Так и быть, отмою их в специальном растворе и отполирую.
Геннадий легкой походкой прошел к столику и кинул часы в банку со светло-зеленой жидкостью.
— Водонепроницаемые, — пояснил Гена и начал тщательно мыть руки, не удержавшись от соблазна полюбоваться на свое изображение в зеркале над раковиной. — Ладно, хватит лирики. Ты давно не приходишь к старому другу просто так. Не извиняйся, знаю… дела. Что тебя привело в наше заведение? Надеюсь, что ты здоров? Тебе еще не пора к нам? Если что — только ко мне…
— Надеюсь, что нет, — рассмеялся Артур, — я вчера со своими двумя знакомыми ужинал в ресторане.
