— А какие проблемы? Вы не доверяете мне?
— Уговорил! Вряд ли ты будешь покушаться на мою честь в моем возрасте! — махнула рукой Раиса Никитична и, тяжело опершись на руку Артура, развернулась и пошла, полностью доверившись молодому человеку. Артур провел ее к своей красной спортивной машине и открыл дверцу.
— Ой, какая интересная форма, никогда в подобных машинах не ездила, — отметила Раиса Никитична.
— Вот и прокатитесь. — Артур усадил вою пассажирку и сел за руль, сразу же включив в машине систему микроклимата. — Вам удобно?
— Конечно, сынок, кресла-то анатомические, уж я-то кое-что в этом понимаю, — ответила Раиса.
— Сейчас будет свежо и хорошо, — пообещал Артур и мягко, но быстро тронулся с места.
— Чудо, чудо, — кивала головой пожилая женщина, — даже обидно становится за нашу отрасль автомобилестроения, которой я всю свою жизнь отдала, выходит, что зря? — вопросительно посмотрела она на Артура.
— Жизнь не проходит зря, — успокоил он ее, не поворачивая головы. — Так зачем вы приехали к Зине?
— Ох, да! Дура я старая, ничего не помню. Про Зину, конечно, я обещала рассказать! Когда у моего мужа случился первый инсульт, он потерял способность членораздельно говорить, и писать он тоже не мог из-за полной парализации ладоней, — продолжила рассказ Раиса Никитична. — Лежал он так с год, потом постепенно речь стала возвращаться, сначала звуками, потом отдельными слогами и словами… Затем второй инсульт, отнялись ноги… а речь, как ни странно, немного восстановилась, и он все время стал повторять:
— Жалей, жалей, жалей… то есть это я так понимала. Я все думала, что он просит пожалеть его, оно и понятно, в таком положении Мишаня вызывал только жалость. Я его все и жалела, и по голове гладила, и мыла, и кормила, а Миша все «пожалей да пожалей!». А потом, в один прекрасный, солнечный день я приблизилась к постели мужа… Он лежал с каким-то странным выражением лица, с улыбкой, глаза были такие светлые-светлые… в лице что-то изменилось, оно как-то разгладилось, словно отступили все боли, страдания и мучительные мысли. Миша так четко-четко мне сказал:
— Дорогая моя Рая! Я очень люблю тебя и всю жизнь любил. Я всегда старался жить честно, но один раз я совершил очень неблаговидный поступок, о котором я тебе не рассказывал, боясь потерять твое уважение. Всему виной, то есть причиной, наш сын, и сейчас даже на смертном одре не расскажу о своем позоре.
Артур, я, честное слово, была в шоке. Веришь, я даже ничего у него не спросила. А потом Миша попросил меня найти семью Евгения и Инны Жалейко и сообщить, что им грозит смертельная опасность, так и сказал, а затем повторил, что этим людям грозит реальная смерть. Миша попросил меня предупредить их об этом, то есть о смерти… И еще сказал, что он очень мучился, когда я его не понимала и жалела, хотя он пытался произнести фамилию Жалейко. — Раиса Никитична победоносно посмотрела на Артура.
То, что Артур услышал от этой женщины, было странно, страшно и нелепо.
— Вы поняли, что я сказала? — поинтересовалась Раиса Никитична, видя бесстрастное лицо водителя.
— Не совсем…
— Вот и я ничего не поняла и не понимаю до сих пор. Знаю одно, что я должна выполнить последнюю просьбу умирающего, иначе не будет Мишане покоя.
— А вам муж сказал, ну хотя бы намекнул, какого рода опасность грозит семье Жалейко? — спросил Артур, въезжая в туннель.
— Я не договорила… после этих слов Миша умер… легко так… быстро. Словно кто-то дал ему силы сообщить мне это и потом забрал его на небо. Конечно, я рыдала от горя, несколько дней была в шоке и даже не вспоминала о том, что Миша говорил. Но прошло время, все улеглось, и я вспомнила его слова. Видимо, очень тревожила Мишу эта проблема, раз он все время пытался донести до меня фамилию Жалейко. Мне даже кажется, что умер он так хорошо и с улыбкой на устах, потому что смог наконец, сказать то, что так долго мучило его. Он словно снял с себя тяжкий груз, и его простили. Нет, Артур, больше Миша ничего мне не сказал. Ты не смотри, что я старая, я в своем уме, и это мне не привиделось и не послышалось. Я вспомнила все четко и передала слово в слово вам. Ничего и никого больше мой муж не упоминал. Я обратилась в справочную службу, где мне сказали, что Евгения Евгеньевича и Инны Владимировны Жалейко уже нет в живых. Я сначала испугалась, что не успела предупредить людей о реальной опасности. Но потом узнала, что умерли они давно, но у них есть дочь, которая жива и здорова. Вот я и приехала ее предупредить, мой муж был уверен, что именно ей грозит опасность, а я всю жизнь верила ему. Так что, Артур, спасайте свою даму сердца! — пылко произнесла Раиса Никитична.
Неприятный холодок пробежал по спине Артура, и он жутко захотел курить.
— Боюсь, что мы опоздали, — тихо сказал он, сам себя ненавидя.
— Что так? — встрепенулась пассажирка.
— Зина исчезла, и никто не знает, где она…
— Давно? — забеспокоилась Раиса Никитична.
— Со вчерашнего дня, — отрешенно ответил Артур.
— Неужели я опоздала всего на один день?! Вот ведь — ирония судьбы!
