Мортен завыл. Это было хуже, чем насилие, хуже, чем сдирать кожу. Мальчишка безжалостно потрошил его память, не заботясь о том, что враг неминуемо сойдёт с ума. Многие думают, что самые страшные заклинания — это «Непростительные». Однако это не так. Жуткое ощущение, что кто-то вырывает из твоей памяти самое ценное, целые пласты воспоминаний, чувств, эмоций. Методично и безжалостно, шаг за шагом разрушает твой разум, твой мир, топчет грязными сапогами всё самое сокровенное, что в тебе есть, это было непереносимо ужасным чувством. Через полчаса остатками покалеченного разума бывший лорд Эрлинг мечтал только о смерти. О милосердной и такой желанной смерти, о которой истово молился всем богам. Тонкий свист меча Мортен Эрлинг воспринял с огромным облегчением.
Бьёрн сидел на диване, подавленно глядя на четыре отрубленные головы, которые стояли перед ним на журнальном столике. В побелевших руках едва ли не трескался пустой стакан из-под сока. Неописуемое выражение ужаса и облегчения застыло на остроносом лице Эрлинга. Яростные посмертные гримасы остальных мертвецов, тоже не добавляли Бьёрну хорошего настроения.
А вот Свардхисон чуть ли не приплясывал от восторга. Он убирал все изменения в коттедже, придавая ему прежний нежилой вид, и негромко гудел какую-то бравурную песенку о подвигах прошлых веков. Буквально на глазах, оклеенные жёлтыми обоями стены, вновь становились облезлыми и неухоженными. Дом ветшал, как будто «Маховик времени» высыпал последние песчинки его жизни. Тела погибших Типли уже выбросил где-то в лесу, и сейчас о сработавшей ловушке напоминали только окровавленные головы жертв.
— Какая мерзость, — хрипло выдавил Бьёрн. — Это была простая борьба за власть над Норвегией. Ничего против моей семьи они не имели. Это не кровная месть, тут только желание занять главное место под солнцем. Они даже считали, что поступают на благо клана Волка, и гордились убийством моей семьи. Как же, военная хитрость, которая приведёт Медведей к гибели. А ведь ещё всеотец завещал, чтобы четыре великих клана жили в мире между собой. Так что теперь делать, дядя Гуннар? Мне надо уничтожить их всех? А ведь у него, — он посмотрел на голову Эрлинга, — жена, сын и три дочери. У его людей, тоже наверняка есть семьи. Я не хочу никого убивать. Чем мы тогда лучше?
— Если их не вырезать сейчас, наследники вырастут и будут нам мстить, — пожал плечами Свардхисон, присаживаясь напротив. — Это обычай, да и зачем его менять?
— Мне не нравится этот обычай! Вот ты готов убивать беззащитных женщин и детей? — Бьёрн сердито посмотрел на Гуннара.
— Нас осталось чуть больше чем сто человек… из почти тысячи! — сошлись на переносице брови Свардхисона. Он яростно засопел, — Среди них были маги, сквибы, женщины и дети. Наши дети, Бьёрн! Модброк и Эрлинг не пощадили никого.
— Я не буду убивать беззащитных, — Бьёрн отбросил пустой стакан в стену, — и вам всем запрещаю, как будущий глава клана. Ты отдашь Модброку эти головы, дядя Гуннар, на ближайшем тинге и скажешь, — Бьёрн по очереди наложил на каждую, чары «Стазиса» и сложил их в мешок. — Если он готов подождать, три года, пока мне исполнится восемнадцать, я вернусь в Норвегию и вызову его на дуэль. Обещаю, что в случае смерти Модброка, клан Волка не пострадает. За ними останутся те владения, которые были при моём отце. Если же он не согласится… — казалось, за невысокой фигуркой подростка растёт огромная медвежья тень. От него повеяло спящей, но от этого не менее ужасающей магией. — Клянусь, у Севера появится новый клан Волка.
Яркая вспышка обожгла глаза Гуннара, заставив на мгновенье зажмуриться. Когда он снова смог видеть, то заметил на предплечье Магнуссона исчезающие контуры непреложного обета и похолодел.
— Да, дядя Гуннар. Можешь рассказать Модброку о моей клятве, если захочешь, — Бьёрн понемногу брал под контроль разбушевавшуюся магию.
Свардхисон испытующе посмотрел на Бьёрна и стукнул себя кулаком в грудь.
— Я сделаю, как ты сказал, мой лорд, — его губы скривила злая усмешка. — Думаю, Модброк очень удивится такому изменению в своих планах.
***
