Старик внимательно перебрал ингредиенты, но не нашёл к чему придраться. Всё было намного лучше, чем он предполагал. Причём ингредиенты юная Блэк привезла в тройном размере, что давало возможность поэкспериментировать с будущим зельем. А когда лорд увидел чек на десять тысяч золотых, его суровое мрачное лицо, осветила мимолётная улыбка.
— Отлично! С этого дня я закрываю мэнор от любых контактов и ближайшие полгода проведу у котла. Когда появятся результаты, пришлю вам сову, леди. По моим расчётам, оптимальный срок варки составит девять-десять месяцев, но практика покажет.
— Спасибо, лорд Реджинальд, — поклонилась Араминта. — Я буду ждать вестей.
***
В поместье Резона вновь собрались старые друзья. Домовик притащил «Омут Памяти», и все сразу погрузились в его глубины, едва только Арман вылил в чашу из флакона голубоватую светящуюся нить. Из какого-то окна они будто бы видели, как ненавистный юноша выходит из двери ресторана Мелифлуа, а затем раздаются сухие щелчки, и Вильямс падает замертво.
— Наши дети отомщены, — Дюруа счастливо улыбаясь, с громким хлопком открыл бутылку шампанского. Пенистый напиток лавиной опрокинулся в подставленные бокалы и торжествующе зашипел.
— Наконец-то всё кончилось! — Кавелье дружески оглядел приятелей. — Telle vie, telle mort. Собаке – собачья смерть! Но я бы ещё и его девку отправил на встречу с Морганой.
— Не стоит быть таким кровожадным, друг мой, — Резон вновь вызвал домового эльфа, и тот убрал Омут Памяти из кабинета. — Связываться с Блэками опасно, друзья мои. Если мы похитим дочь Мелифлуа, а лорд Орион воспримет это как оскорбление его достоинства, ничто не помешает ему, в свою очередь, обратиться к Пифии. Даже если мы сделаем всё идеально, шанс быть раскрытыми, всё равно есть. Рисковать не стоит.
— Ладно, пусть мелкая стерва пока радуется, — зло скривился Кавелье и отхлебнул из бокала. — Жизнь длинная, случай её убить, непременно представится.
— Давайте выпьем за нас, месье! — предложил Резон. — Все почести этого мира не стоят одного хорошего друга, а нас трое. За дружбу! Viva la Victoria, да здравствует победа, как говорят испанцы.
***
Пустота. Небытие. Невозможно описать подобное состояние. Это не прозрение или единение с миром, это именно ничто. Тебя не существует. Когда вторая пуля пробила защиту, Бьёрн попробовал сместиться с траектории удара. Пытаясь избежать неминуемой смерти, Магнуссон, как мог, укрепил тело с помощью трансфигурации. Кости приобрели твёрдость стали, и он почти успел защититься. Только поэтому бронебойная пуля, летевшая в переносицу, отрикошетила от виска, а не разнесла череп вдребезги. Однако силы удара было достаточно, чтобы отключиться.
Сейчас Бьёрн не чувствовал тела, но каким-то образом вновь осознал себя. Через мгновение он оказался во всё том же знакомом кабинете, где учился магии предков и встречался с Гриндевальдом. Вот только вернуться в тело он не мог, как ни старался. Казалось, для возвращения не хватает чего-то важного. Видимо, повреждения головы были слишком значительными.
Тогда Магнуссон сел медитировать, пытаясь почувствовать хоть что-нибудь. И снова пустота. Тело не ощущалось, будто его и не было. Бьёрн понимал, что этого быть не может. «Если бы я умер, то здесь не оказался. Значит, я не погиб окончательно, просто связь души и тела поломало. Или мне голову оторвало? — невесело подумал Бьёрн, но затем ожесточённо оскалился и стукнул кулаком по столу. — Даже если всё так, а моё сознание поддерживает камень рода, энергии в нём с лихвой хватит, чтобы отрастить себе новую голову. Нет безвыходных ситуаций. Дух властвует над телом, а не наоборот. Я выживу, чего бы это мне ни стоило!»
Вместо того чтобы предаваться унынию, Бьёрн решил погрузиться в учёбу. Если он когда-нибудь очнётся, то отомстит врагам. Чувствуя, как скачет настроение то в пучины отчаяния, то в ожесточение и злость, Бьёрн вызвал Гриндевальда.
Через минуту бывший тёмный лорд сформировался на привычном месте.
— Шайсе! А я думал, что этим летом ты решил провести каникулы на морском побережье, — рассмеялся Геллерт, похлопав руками по прохладной коже дивана, но вдруг осёкся. Вид ученика был каким-то странным.
Бьёрн криво усмехнулся и рассказал всё, что с ним произошло. Гриндевальд долго ругался, чередуя немецкий, английский и латынь, пеняя Магнуссону на его слабости.
— Я в который раз убеждаюсь, что милосердие способно привести только к смерти. Или ты думал, что тебя не найдут? Пойми же, наконец! Лучше убить всех врагов и спать спокойно, чем опасаться за себя и близких.
Гриндевальд сердито смотрел на Магнуссона, его разноцветные глаза гневно сверкали.
— Ты не думал, что твоя девушка теперь осталась без защиты? Что в любой момент враги могут схватить её и сделать с ней всё, что пожелают?
Бьёрн виновато опустил голову и глухо пробормотал:
— Я принёс Веге хороший защитный амулет. С ней всё будет в порядке.
