— Акулу мне в тёщи, вылитый Вильям! — хрипло пробасил мужчина. — Привет! Я Гуннар Свардхисон, друг и соклановец твоего отца! Слава Одину, что я тебя встретил сегодня.
Услышав присказку Андеша и оценив внешнюю схожесть мужчин, Бьёрн при помощи поверхностной легилименции выяснил, что Свардхисон совершенно искренен в своей радости. Более того, судя по буре эмоций, кипевшей в душе́ этого волшебника, он был готов придушить его от радости. Свардхисона останавливало только опасение, что Бьёрн не потерпит такого проявления чувств.
— Здравствуйте, сэр, — слизеринец внимательно разглядывал Свардхисона. — Моя фамилия Вильямс и я сирота. Я не знаю, откуда родом и вас вижу в первый раз, — говоря это, Бьёрн невербально наложил на них «Чары отвлечения внимания».
По лицу Свардхисона пробежала лёгкая судорога застарелой боли. Его чувства плеснули во все стороны, словно горячее масло, опалив паутинку легилименции, которую Бьёрн всегда держал настороже. Магнуссон почувствовал всю ту боль, которую испытал Гуннар когда-то при потере самых близких людей. И ощутил его огромное облегчение оттого, что они встретились.
Бьёрн сел за столик Свардхисона и движением руки добавил чары «Приватности». Теперь никто не обращал на них внимания, видел на их месте совершенно других волшебников и не мог ничего услышать или прочитать по губам. Только после этого Бьёрн представился по-настоящему. Гуннар оторопел от такого неприкрытого проявления могущества юного Магнуссона. Наследник клана Медведей колдовал без палочки легко и свободно, словно так и надо.
— Ты копия своего отца, а значит, в полной мере получил от него родовые таланты, — Свардхисон говорил уверенно. Он сразу решил общаться с Бьёрном как со взрослым. — Я знаю, что ты владеешь окклюменцией и легилименцией на уровне подмастерья, а, возможно, даже мастера. Просто прочти мой разум, юный Магнуссон. Я не буду сопротивляться и как-то вредить тебе, клянусь магией!
Над его рукой негромко полыхнула вспышка магической клятвы. Бьёрн удивлённо приподнял брови. О его настоящих способностях догадывалось очень мало людей. Даже Вега считала, что он ещё не достиг больших высот. Но в голосе Свардхисона была непререкаемая уверенность в своих словах. Он не предполагал, он знал.
— Хорошо, — Бьёрн неожиданно тяжело посмотрел на Гуннара, но тот не отвёл глаза, а наоборот, будто подался вперёд, встречая взгляд. Бьёрн мгновенно провалился в разум собеседника, за доли секунды просматривая всё, что тот хотел ему показать. Бьёрн не лез в те участки памяти, которые Гуннар оставлял в стороне и вообще старался действовать максимально деликатно. Через десять минут он вывалился в реальный мир, ошеломлённо глядя на Свардхисона, и помертвевшими губами спросил:
— От клана Медведей никого не осталось? Только ваша семья, сотня воинов, три десятка торговцев, жалкая тройка стариков-артефакторов и… я?
— Мы ещё держимся за Осло, но если не покажем остальным свою силу, дни нашего клана сочтены, — мрачно кивнул Гуннар. — Когда я в газете увидел тебя, то понял, что времени совсем не осталось.
— И вы поняли, что за мной выслали ликвидаторов? — хмыкнул Бьёрн. — Потому решили встретиться? Меня уже не в первый раз пытаются убить, как видите, дядя Гуннар, я жив.
Свардхисон серьёзно кивнул и нехотя выдавил:
— Мы не пытались раньше установить с тобой контакт, потому что боялись навредить. К вашему дому врагов тоже привёл предатель. Модброк шантажировал его женой, которую схватили его люди. Просто сейчас у меня не было другого выхода, кроме как приехать и попытаться тебя защитить. Или хотя бы предупредить, о грозящей опасности. Это жест отчаянья, понимаешь?
— А что, если вы на тинге покажете лорду Модброку силу наследника клана? — Бьёрн легко хрустнул шеей.
— Сейчас ты с ним не справишься, — покачал головой Свардхисон. — Вильям рассказывал, что в вашей семье, волшебник обретает настоящую силу магии не раньше шестнадцати лет. И даже так с лордом Модброком тяжело будет сражаться. Он опытный воин, а ты ещё слишком юн и вряд ли хоть раз проливал кровь врага. Как только появишься на тинге, Харальд сразу потребует дуэли, чтобы решить разногласия между нашими кланами. И ты просто умрёшь, даже не успев наколдовать «Протего». Я читал в газете, что ты победил на соревнованиях, но поверь, бой насмерть — это совершенно другое. Здесь сказать: «я сдаюсь», не получится. В Хольмганге выживает только один. Это я могу отказываться без урона для чести. Я всего лишь хранитель, который исполняет обязанности до того, как подрастёт наследник. А для тебя выхода не будет. Только смерть.
— Я думаю, вряд ли за мной пошлют простого мага, — задумчиво проговорил Бьёрн, всё же, как я понял, у нашей семьи была серьёзная репутация. Даже если они думают, что я необученный волшебник, всё равно есть вероятность, что я могу остановить напавшего на меня убийцу магическим выбросом. Скорей всего их будет двое. Воин под артефактами в качестве первой линии атаки и маг, работающий в прикрытии.
