Больше всего детей в этом году попало на Когтевран. Золотоволосый, красивый словно ангелок, мальчик, по имени Гилдерой Локхарт. Белокурая девочка с отсутствующим выражением лица — Пандора Тафт. И вся какая-то серенькая, со стянутыми на затылке волосами, девочка по имени Кэтти Макдуглас. На Гриффиндор отобрались Джемма Кристалл и Линфред Джонсон. Улыбчивые дети точно соответствовали своему новому факультету, потому что весело шлёпнули друг друга в ладоши и хором крикнули «Юх-хуу», чем заслужили одобрительный смех ало-золотых.
На Пуффендуй попала только одна девочка — Кьяра Гольдштейн. Она с достоинством прошла за стол факультета Барсуков и тут же влилась в разговоры соседей по столу.
Дамблдор на автомате прочитал приветственную речь, но даже первокурсникам было ясно, что он чем-то озабочен. Не став задерживаться на пиру, директор вернулся в башню, где его ждали несколько волшебников из разных стран.
Ворвавшись в кабинет со скоростью, несвойственной его возрасту, Альбус занял кресло рабочим столом и внимательно оглядел всех присутствующих. С каждым из этих волшебников он регулярно встречался на заседаниях МКМ.
— Давайте ещё раз проговорим то, что удалось выяснить, — Дамблдор устало потёр переносицу. — Неделю назад в дежурную часть аврората МКМ поступил сигнал о том, что кто-то неизвестный, каким-то образом трансгрессировал в долину Нурменгард, о которой в мире знает крайне ограниченное число волшебников. Далее этот маг, неизвестным способом, проник в защищённый дом к главному аврору и выкрал его. После чего наложил «Непростительное» заклятье и заставил принести узнику замка лечебные зелья. Очень высокий уровень владения легилименцией позволил волшебнику надёжно вычистить из памяти охранника любые воспоминания о себе. Далее неизвестный трансгрессировал в Англию, прямиком в Лютный переулок, где его след потерялся из-за крайне высокого магического фона.
На словах Альбуса остальные волшебники многозначительно переглянулись.
— Магией клянусь, что я не посещал Гриндевальда в августе! — раздражённо рявкнул Дамблдор. Магическая вспышка тут же осветила разочарованные лица гостей.
— Тогда кто же этот англичанин? — с лающим немецким акцентом произнёс благообразный седой волшебник. — Не думаете же вы, Дамблдор, что это был кто-то из нашей страны? В мире очень мало настолько сильных волшебников, что могут скакать по всей Европе, словно кузнечики. У нас таких нет.
— Я не думаю, что Волдеморт настолько сошёл с ума, чтобы таскать Гриндевальду лекарства, — сверкнул очками Дамблдор. — У нас в Англии нет другого мага, который на такое способен. Уж я бы о нём точно знал.
— Спокойней, господа! В конце концов, ничего страшного не произошло, — произнёс французский маг, чувствуя, как нарастает напряжение в кабинете. — Мировое пугало надёжно заперто. А то, что кто-то вылечил тёмного лорда от «Драконьей оспы», ну так что ж? Что это изменило? Вот если бы он его украл из тюрьмы, тогда, да.
— Чтобы вытащить Гриндевальда из Нурменгарда, потребовалось бы его разрушить. А быстро такое сделать смог бы, наверное, только сам Гриндевальд в свои лучшие годы, ну и может быть, уважаемый Альбус Дамблдор, — кивнул в сторону хозяина кабинета худощавый болгарин. — Но раз всё осталось по-прежнему, то и говорить нечего. Просто накажем нерасторопных авроров и будем надеяться, подобное больше не повторится. Что там, кстати, с мальчиком, о котором вы говорили с председателем? Он действительно родственник преступника? Может, мы сможем шантажировать тёмного лорда этим ребёнком? Гриндевальд выгреб хранилища министерств наших стран, и нам бы хотелось всё вернуть. К тому же нам полагается компенсация!
«Ах ты, мерзавец! — возмутился про себя Альбус. — Подслушал, крыса, мой разговор с главой МКМ и решил, что это я всё придумал? А Гриндевальду не дал умереть, в надежде, что тот сделает Вильямса наследником? Хорошая, кстати, идея. Может, попробовать уговорить Геллерта? Мол, продолжение рода Гриндевальдов, долг перед предками, бла-бла-бла. А потом и хранилища можно будет очистить через мальчишку».
— Увы, нет, — покачал головой Дамблдор. — Мальчик — дальний родственник двоюродной бабушки Гриндевальда, к нему самому не имеет никакого отношения. Я уверен, что Геллерту плевать, что будет с мальчишкой, он даже о нём не слышал никогда. Уж поверьте, я очень тщательно его расспросил, — кривая усмешка исказила черты великого светлого волшебника. — Он не мог солгать мне.
— Тогда мы передадим председателю, что прояснить ситуацию не удалось, а наш гостеприимный хозяин здесь ни при чём, — хлопнул себя по коленям француз и поднялся. — Однако же, если выяснится, что это был Волдеморт, сообщите всем, Альбус. Нам следует знать, что они задумали. Два тёмных лорда — это слишком много для старушки Европы.
