Два дня заняла дорога до Ричмонда, где Старбака ждал неприятный сюрприз. В гостинице «Спотсвуд-Хайс» на Мейн-Стрит вместо «папА» Доминик навстречу парочке вышел ровесник Старбака, и широкая улыбка на его лице предназначалась отнюдь не Натаниэлю. Звали ровесника Джефферсон, а фамилию он носил Трабелл, ибо он и был тем самым сбежавшим сыном майора, к которому, как теперь понял Натаниэль, собственно, и спешила Доминик. Джефферсон покровительственно похлопал неудачливого соперника по плечу, отсчитал десять долларов и напутствовал советом:
- Слинял бы ты отсюда по-быстрому. А то вздёрнут невзначай. Северяне в этих краях сейчас не слишком популярны.
Джефферсон носил бриджи оленьей кожи, атласный жилет и ярко-красный жакет. Образ истинного денди, по его мнению, должны были дополнять ухарские бакенбарды, галстучная булавка с фальшивой жемчужиной и отделанный серебром револьвер. При виде пистолета Натаниэль окончательно уверился в том, что обещанная мадемуазель Демаре награда ему не светит.
- То есть, кобылка ускакала, не дав тебе разок себя оседлать? – хмыкнул Ридли.
Старбака покоробил вопрос, а хозяин дома метнул на будущего зятя неодобрительный взгляд. Тем не менее, было видно, что Фальконер тоже не прочь узнать ответ. Старбаку отвечать не хотелось, да и была ли в этом нужда? Доминик одурачила его, облапошила, околпачила. Фальконера страдания юного Старбака скорее позабавили, чем огорчили. Он покачал головой:
- Бедолага Нат… И какие планы? Домой? Батюшка твой, похоже, не из тех, кто принимает блудных сыновей с распростёртыми объятиями. А майор Трабелл, по-видимому, жаждет твоей крови и своих денег? Он – южанин?
- Из Пенсильвании, сэр. Под южанина рядится его сын.
- Сын сейчас где? В «Спотсвуде»?
- Нет, сэр.
Ночь Натаниэль провёл без сна в меблированных комнатах на Канал-стрит. На рассвете он явился в «Спотсвуд-Хаус» с твёрдым намерением выяснить отношения с Доминик и её кавалером. Опоздал. Портье уведомил юношу, что мистер и миссисТрабелл отправились на вокзал, куда Старбак поспел в аккурат к тому моменту, когда паровоз уволакивал вагоны на юг, выбрасывая клубы горячего дыма в атмосферу, и без того накалённую падением форта Самтер.
- Да уж! – хмыкнул Фальконер с усмешкой, - Не переживай, Нат. Ты не первый мужчина, обманутый женщиной, и, будь уверен, не последний.
Он поджёг сигару, бросил горелую спичку в плевательницу и задумчиво произнёс:
- Что же нам делать с тобой?
И охватившая Натаниэля безысходность вдруг отступила, сменившись робкой надеждой.
- Вернуться в Йель хочешь? Только честно?
- Наверное, нет, сэр… - не сразу отозвался юноша.
- Почему?
Старбак дёрнул плечом:
- Я не уверен, что мне место в семинарии, сэр. Откровенно говоря, сэр, я не уверен даже в том, что мне вообще надо было поступать туда…- Он потупился, разглядывая сбитые костяшки кулаков, покусал губу и через силу выдавил из себя, - Какой из меня священнослужитель, сэр? Я же вор.
Хуже, чем вор, додумал Натаниэль про себя. Он хорошо помнил 1-е послание к Тимофею, 4-ю главу, где апостол Павел предсказывал, что «… в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам-обольстителям и учениям бесовским…» И он, Натаниэль, был одним из «некоторых», чьё отступничество предвидел ученик Христа. Горечь и тоска вновь захлестнули Старбака:
- Я слишком низко пал, сэр, чтобы принять священнический сан.
- Низко пал? – изумлённо повторил за гостем Фальконер, - Боже мой, Нат, да видел бы ты, какие мошенники и остолопы проповедуют с кафедр наших храмов! В Росколле пастор лыка не вяжет с раннего утра, не исключая воскресного! Понял, о ком я, Итен?
- А как же! – хохотнул Ридли, - Старый пропойца прошлой осенью отличился, помните? На кладбище припёрся в таком виде, что умудрился шваркнуться в могилку раньше, чем туда опустили покойничка! Вот это я называю «низко пасть»!
- Точно! – рассмеялся хозяин дома, - С другой стороны, Нат, твоя альма-матер, Йель, как и всякая дама в годах, не прощает шалопаев, променявших её на юную вертихвостку. Так что обратный путь тебе заказан. Кроме того, ты же у нас преступник в розыске? Вор, ни больше, ни меньше. Появишься на Севере – за решётку угодишь. Так?
- Как ни прискорбно, сэр, так.
- Да, парень, положение у тебя – хуже губернаторского. – с очевидным удовольствием подытожил Фальконер, - А твой всесвятейший папенька? Неужто сдаст сына властям? Или хорошенько выдерет для острастки?
Плечи Старбака поникли, и улыбка, которой Фальконер сопроводил последнюю фразу, увяла:
- Что, правда, выдерет? Преподобный Элиаль – сторонник телесных наказаний? – серьёзно, с лёгкой брезгливостью уточнил южанин.
- Да, сэр.
Повисла пауза. Вашингтон Фальконер встал и повернулся к улице. На узком палисаднике перед домом цвели магнолии, ветер доносил их благоухание через приоткрытое окно в кабинет.
- Я не допущу подобного. – твёрдо отчеканил Фальконер, - Никогда не верил в действенность мер такого рода. Мой отец меня пальцем не тронул, и я своих детей не порол. Господь свидетель, тяжесть моей десницы испытывали мои недруги, но никогда – дети или слуги.
