Пила опять зазвенела, а Старбак задумался. Почему Вашингтон Фальконер так страстно желал заполучить в Легион Труслоу? Почему не пожалел кругленькой суммы в пятьдесят долларов? Возможно, полагал, что, если с этим упрямцем в Легион придут ещё с полсотни таких же упрямых, но таких же битых жизнью ребят, затраты окупятся? Общения с Труслоу Натаниэлю хватило для твёрдого убеждения: отряд таких вот демонов с холмов будет воистину непобедим.
- На кого учился, парень? – не прерывая работы, спросил коротыш.
Подмывало соврать, но мозги не работали:
- На священника.
Пила резко остановилась, и Ропер наверху негодующе высказался. Труслоу пружиной развернулся к Старбаку:
- Так ты поп?
- Должен был им стать.
Напоминание о собственном отступничестве больно резануло по сердцу.
Труслоу вперил в юношу испытующий взгляд, затем как-то суетливо отряхнулся, будто только осознал, какого высокого гостя ему довелось принимать, и угрюмо сообщил:
- Для тебя есть работа.
Видя, что Старбак недоумевающее косится на пилу, покачал головой:
- Поповская работа. Ропер, лестницу!
В канаву опустилась грубо сколоченная лестница, и Старбак, повинуясь кивку Труслоу, полез наверх, кривясь от соприкосновения истерзанных ладоней с шероховатыми занозистыми перекладинами.
- Книга с тобой?
- Какая книга?
- Ваша поповская книга, какая же ещё? А, ладно, в доме есть. Ропер! Скатайся к Деккерам. Скажи Салли с Робертом, пусть живо чешут сюда. Возьми лошадь парня. Звать тебя как, мистер?
- Старбак. Натаниэль Старбак.
Громкая фамилия, очевидно, ничего не сказала Труслоу.
- Возьмёшь лошадь мистера Старбака. – наставлял он Ропера, спеша к хижине, - Предупреди Салли, что отказа я не потерплю.
Пёс зарычал на Старбака. Труслоу цыкнул на собаку и скрылся в доме.
- Ничего, что я попользуюсь вашей кобылкой? – извиняющимся тоном спросил Ропер, - Не волнуйтесь, мы с ней старые друзья. Она ведь из конюшни мистера Фальконера? Покахонтас, по-моему?
Старбак неопределённо пожал плечами. Его интересовало другое:
- Кто такая Салли?
- Дочь Труслоу. – хихикнул Ропер, отвязывая кобылу и проверяя подпругу, - Вся в папашу. Коль правду треплют, что в каждой бабе сидит по дьяволу, то в Салли их, небось, целая дюжина сидит. Когда мать отдала Богу душу, Салли съехала к миссас Деккер, а миссас Деккер терпеть не может Труслоу.
Ропер покачал головой, дивясь причудливости людских взаимоотношений, и влез в седло.
- Я еду, мистер Труслоу! – крикнул в сторону лачуги.
- Давай, Ропер! Дуй!
Труслоу выскочил из дома, неся здоровенную Библию с оторванным переплётом и отсутствующей задней обложкой. Сунул книгу Нату:
- Держи, мистер.
Подойдя к бочке с дождевой водой, Труслоу намочил волосы и кое-как пригладил их пятернёй. Сверху нахлобучил шляпу. Махнул Старбаку:
- Давай за мной, мистер.
Натаниэль послушался. Жужжали мухи. Баюкая книгу на предплечьях, чтобы лишний раз не тревожить ссаженные ладони, юноша попытался объяснить Томасу Труслоу, какую ошибку тот совершает:
- Я не рукоположен в сан, мистер Труслоу…
- Руко… Чего? – Труслоу остановился на краю поляны, расстегнул джинсы и принялся облегчаться, - Вонь мочи отпугивает от огорода оленей. Так что ты там не руко…?
- Не рукоположен. Не благословлён на служение.
- Но книгу читал?
- Библию? Конечно.
- И мог быть руко-чего-ты-там?
Вновь укол совести.
- Не уверен, что хотел…
- Мог или нет?
- Ну… мог.
- Значит, для меня ты достаточно хорош. Пошли.
Застегнув штаны, Труслоу привёл Старбака к одинокой могиле под усыпанными мелкими красными цветами деревьями. Могила была не очень давней – трава на холмике пробиться не успела. Вместо надгробия в головах торчала широкая доска с вырезанным именем «Эмили».
- Моя жена. – коротко бросил присмиревший и сгорбившийся Труслоу.
- Мне жаль.
- На Рождество умерла.
Столько горя и безысходности прозвучало в трёх словах, что Старбаку стало не по себе.
- Эмили была хорошей женой, и я был для неё хорошим мужем. Она меня делала таким. Хорошая жена и мужа делает хорошим. Она и делала.
- Она болела?
Труслоу кивнул, смяв руками сдёрнутую с макушки шляпу:
- Закупорка мозга. Нелёгкая смерть.
- Мне жаль. – опять сказал Старбак неловко.
- Один малый мог её спасти. Янки. – в голосе Труслоу полыхнула ненависть, - Лекарь с Севера. Приезжал к родне в долину на День Благодарения.
Судя по кивку, имелась в виду долина Шенандоа.
- Мне о нём доктор Дэнсон говорил. Мол, делает невозможное. Я поехал, умолял посмотреть мою Эмили. Она уже, понимаешь, пластом лежала. На коленях умолял. – Труслоу сипло вздохнул и тряхнул головой, - А он отказался. Дескать, медицина бессильна в таких случаях. На самом деле, ему лень было бить жирную задницу о седло. К тому же, дождь лил, как из ведра. Вот и нашёл отговорку.
Старбак не слыхал о случаях излечения от закупорки мозга. Вероятно, неизвестный врач-янки не пожелал тратить время на заведомо безнадёжную больную.
- Она умерла на Рождество. – глухо произнёс Труслоу, - Снег укрыл всё, как ковёр. Тут мы вдвоём были, я и она. Чёртова девчонка к тому времени уже сбегла.
- Салли?
