Роберт Деккер закивал, и Старбак мимолётно пожалел его: спокойной семейной жизни парню не видать с такой-то жёнушкой.
- …Заботьтесь друг о друге, хольте и лелейте до той поры, пока смерть не разлучит вас.
Салли улыбнулась Старбаку, и всё, что он собирался плести дальше, вылетело из головы. Он застыл с открытым ртом. На помощь, сознательно или нет, пришёл разбойник:
- Ты слышала, Салли Труслоу?
- Не глухая, слышала.
- Возьми кольцо, Роберт. – нашёлся, наконец, Старбак.
В семинарии его учили, что таинства, брак в том числе, совершаются достойнейшими из людей, осенённых особой благодатью Божией. И вот он, грешник, не в храме, а под небом с нарождающимся месяцем, при свете фонаря, ослеплённого мошкарой, совершает бракосочетание. Совершает таинство.
- Положи на Библию правую ладонь.
Деккер послушно водрузил на книгу задубевшую от работы пятерню.
- Повторяйте за мной…
Оба повторили за Старбаком слова клятвы (Роберт – старательно, Салли – глотая окончания), после чего Роберт получил разрешение надеть кольцо на палец Салли, и Натаниэль объявил их мужем и женой.
-…Вверяю вас покровительству и защите Его. Берегите друг друга от сего дня и до скончания веков. Аминь.
- Аминь. – эхом отозвался Труслоу.
- Аминь, точно. – подхватил Ропер.
- Аминь. – Роберт Деккер сиял, как новый цент.
- Всё? – нетерпеливо поинтересовалась Салли.
- Всё. До конца твоих дней всё. – осадил её отец, - Ты дала клятву перед Богом, и тебе придётся её выполнять, хочешь ты этого или нет.
Он ловко поймал за левую кисть и, не дав девчонке вырваться, приблизил её руку к глазам. Полюбовавшись кольцом (
- Береги кольцо, дочка.
Лицо Салли выражало плохо скрываемое торжество. Похоже, выцарапать у отца материно колечко было для неё важнее всего на свете. Важнее даже этого смехотворного навязанного ей брака.
Труслоу нехотя отпустил её руку и обратился к Старбаку:
- Запишешь их имена в Библию?
- Конечно.
- Стол в доме. Карандаш в стакане. Собака сунется – пни без жалости.
Старбак снял с крюка фонарь и, держа Библию подмышкой, вошёл в хижину. Единственное помещение было обставлено просто и без изысков: кровать-короб, стол, стул, два сундука, очаг, скамья, прялка, стойка с оружием, коса и портрет Эндрю Джексона (
«Воскресенье, 26 мая 1861 года» - накорябал Старбак, прикусив губу от боли в стёртых пальцах. «Салли Труслоу и Роберт Деккер вступили в брак». Поколебавшись, внёс в колонку, где указывался проводивший церемонию священник, своё имя: «Натаниэль-Джозеф Старбак».
- Ты же не священник, так?
Он не слышал, как в хижину вошла Салли, и вздрогнул.
- Господь делает нас теми, кто мы есть. А раз Господь приложил к сему длань, а не лукавый, надо ли тебе знать больше? – с помпой ответил Старбак.
Вышло заумно до отвращения. Присутствие девушки лишало его самообладания, и он пытался укрыться за выспренностью и заумью.
Салли, у которой на щеке уже наливался свежий кровоподтёк от тяжёлой отцовской оплеухи, засмеялась, без труда разгадав его уловку:
- У тебя солидный голос, представительный, скажу тебе. – её взгляд скользнул по Библии, - Я не умею читать. Один тут обещал меня научить, да не научил.
Старбак, похоже, представлял, кто этот «один», и, прежде, чем успел окончательно решить, что в подтверждении не нуждается, неожиданно для себя выпалил:
- Итен Ридли?
- Ты знаком с Итеном? – удивилась она и кивнула, - Итен обещал научить меня читать. Он много чего обещал, но обещаний не сдержал. Пока не сдержал, время-то у нас есть…
- У нас?
Старбака душила ревность. Именно ревность, как бы ни тужился он полагать её обидой за бедняжку Анну Фальконер.
- Мне нравится Итен. – поддразнила собеседника Салли, - Он мне картинки рисовал. Красивые.
- Он – талантливый художник. – признал Старбак с напускным хладнокровием.
Салли встала прямо над ним:
- Итен сулился забрать меня отсюда. Сделать меня леди. Осыпать жемчугом, кольцо подарить. Золотое. Настоящее, не то, что это.
Она выставила палец с кольцом матери и легонько провела им по руке Натаниэля. Сердце его бешено заколотилось. Салли понизила голос до шёпота:
- А, может, ты сделаешь это? А, священник?
