Бельведер Делани тоже жаждал денег, но по иной причине. Богатство он полагал лестницей к вершинам власти. Мимо шли миссисипцы: дюжие бородачи, загорелые, мускулистые и вооружённые кремневыми мушкетами, с которыми, наверно, ещё их деды бились за свободу с красномундирниками. По мнению Делани, война должна была продлиться недолго: едва ли промышленно развитому Северу понадобится много времени, чтобы разгромить южные полки. На одном патриотизме не выедешь, а любовью к родине винтовку не зарядишь. Юг, вне сомнения, потерпит поражение, и пробьёт час умного, дальновидного Бельведера Делани. Бельведера Делани, который, хоть был южанином по рождению и воспитанию, душой тяготел к Северу. Нет, он не опускался до шпионажа, но давно дал понять друзьям в Вашингтоне, что они могут рассчитывать на любое его содействие. И когда Север победит, верность Делани будет щедро вознаграждена. Пусть зашоренные глупцы весело маршируют навстречу смерти; хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.
- Расскажи мне о Старбаке. – попросил он брата.
Они направили коней по периметру ярмарочной площадки.
- С чего такой интерес? – удивился Ридли.
- Он, всё-таки, сын Элиаля Старбака. – объяснил Делани не совсем искренне.
На самом деле Натаниэль Старбак интересовал его потому, что он сам, южанин, сочувствующий Северу, видел в Старбаке антипода, северянина на стороне Юга.
- Я встречался с ним, ты знал?
- Он не говорил. – нахмурился Итен.
- Мы с ним почти подружились. Он далеко не глуп. Излишне горяч, но отнюдь не глуп.
Ридли фыркнул:
- Чёртов святоша. Бостонский выродок. Что в нём интересного?
Делани качнул головой. Что интересного? Ха! Что интересного в человеке, поставившем крест на сытом обеспеченном будущем ради улыбки дешёвой актрисульки? Во время пирушки со Старбаком Делани разглядел в том потрясающую игру страстей. Юноша был полем жестокой битвы, где вели борьбу не на жизнь, а на смерть добродетель и порок. Соблазны мирские бились с природной порядочностью, подкреплённой кальвинистским воспитанием. Делани предположил, что вот эта самая порядочность, которую инстинктивно чуял в Старбаке Ридли, и бесила единоутробного братца.
- Почему нас так выводит из себя чужая добродетель? – вслух поразмыслил Делани.
- Потому что по сути она – выдаваемая за доблесть трусость. Боязнь откусить от запретного плода.
- А, может, мы злимся, потому что при виде чужой добродетели вспоминаем о собственной порочности? О том, что нам никогда не стать добродетельными? – предположил Бельведер.
- Чего-чего, а добродетельности мне даром не надо. – буркнул Ридли.
- Не глупи, Итен. И признавайся, чем тебя так задел Старбак?
- Ублюдок лишил меня пятидесяти долларов.
- А! Тогда ясно. – зная скаредность братца, Делани захохотал, - Каким же образом скромному сыну священника удалось совершить невозможное?
- Мы бились с ним об заклад. Он должен был завербовать для Фальконера одного негодяя по фамилии Труслоу и, чёрт бы подрал их обоих, завербовал.
- Птичка-Дятел начирикала мне об этом душегубе Труслоу. Ты-то почему его не завербовал?
- Легко сказать. Если бы Труслоу увидел меня возле его дочурки ещё раз, пристрелил бы без раздумий.
- Понятно. – хихикнул Делани.
Каждый из них запутался в тенетах, сплетённых собственноручно из собственных же слабостей. Но, если Старбаку хватало капкана греха и покаяния, Делани – честолюбия, то Ридли усердно укреплял силок беспримерной алчности толстыми нитями похоти.
- У душегуба есть причина пристрелить тебя? – полюбопытствовал адвокат, отбирая у брата сигару, чтобы подкурить от неё извлечённую из портсигара сигарету, свёрнутую из жёлтой бумаги, с пахнущим лимонной отдушкой табаком, - Так как, есть?
- Есть. – скривился Ридли и не удержался, прихвастнул, - Он благодаря мне скоро станет дедушкой.
- Благодаря тебе?
- Точно. Труслоу, слава Богу, понятия не имеет, что дочь его брюхата от меня, а девчонка в любом случае вот-вот замуж выскочит, так что я кругом в шоколаде. Кроме того, что стервочке пришлось отступных дать, чтобы рот держала на замке.
- Много?
- Порядочно. – Ридли глубоко затянулся, закашлялся и, отплевавшись от дыма, пояснил, - Жадная, но ты бы видел её, Бев! Ты бы видел!
- Неужели у душегуба дочь – красотка?
- Не то слово. – закатил глаза Итен, - Минуту, сам убедишься.
Он достал из нагрудного кармана мундира кожаную коробочку и протянул брату.
В коробочке Делани обнаружил рисунок размером десять на двенадцать сантиметров, изображающий обнажённую девушку на лесной прогалине у ручья. Делании в который раз подивился искусству брата. Несмотря на лень и отсутствие регулярной практики, кистью он владел в совершенстве. Господи, подумалось Делани, по странным сосудам ты порой раскладываешь дары свои.
- Ты приукрасил её внешность?
- Ни штрихом.
- Тогда она действительно редкая красотка. Нимфа.
- У этой нимфы лексикон черномазого ездового-забулдыги и характерец под стать.
- Ты с ней порвал?
- Бесповоротно.
