Дубильщик хмуро потёр грудь. Его самолюбие было уязвлено:
- Я, кажется, задал тебе вопрос, парнишка.
- А я, кажется, ясно дал понять, что тебя это не касается! – юноша подбирал книги. Две или три из них успели затеряться в сутолоке.
- И всё-таки, парень, откуда ты?
В голосе молчавшего доселе сутулого работяги юноша расслышал примирительные нотки, а потому сквозь зубы ответил:
- Фальконер-Куртхаус.
Толпа, по-видимому, останавливала и допрашивала подобным же образом всех, кто соответствовал её представлениям о том, как должны выглядеть северяне. Вероятно, так и попался привязанный к решётке бедолага.
- Фальконер-Куртхаус?
- Да.
- А звать?
- Натаниель. – имя он назвал настоящее, тут же присовокупив к нему фамилию с вывески напротив: «Бэйкон и Баскервиль», - Натаниель Баскервиль.
- Выговор у тебя, Баскервиль, не наш. Не виргинский.
- Учился на Севере.
Звучало правдоподобно. На студента молодой человек походил и одеждой, и манерами, и поклажей.
- Что же поделывает такой разумник в дыре Фальконер-Хауса?
- Работаю. На Вашингтона Фальконера.
Имя богатейшего землевладельца Виргинии произвело то впечатление, на которое юноша и рассчитывал, произнося его. Товарищ сутулого буркнул:
- Пусть идёт, куда шёл, Дон.
- И правда, пусть идёт. – встряла женщина.
Ей не было дела до Вашингтона Фальконера. Её тронуло отчаяние, плескавшееся в глубине глаз юноши. Хорошенького, надо сказать, юноши. Натаниель всегда привлекал внимание представительниц противоположного пола, но пользоваться этим в своих целях жизнь его ещё не научила.
- Ты здорово смахиваешь на янки, сынок. – задумчиво сказал сутулый.
- Во-во! Сдаётся мне, что насчёт Фальконер-Куртхауса он брешет! – воспрянул духом дубильщик, - Ты хоть был там, а?
- Да уж будь уверен! – отрезал юноша, внутренне холодея.
Вашингтона Фальконера он знал лично, ибо дружил с его сыном. Только вот в Фальконер-Куртхаусе не был ни разу.
Дубильщик не унимался:
- Ой ли? Назови-ка нам тогда, умник, любой город на полдороге отсюда до Фальконер-Куртхауса.
- Ну, назови! – потребовал сутулый, напрягшись.
Натаниель угрюмо молчал.
- Шпиона словили! – восторженно завопила в дымину пьяная бабёнка.
- Ах, ты, гнида северная! – рявкнул торжествующе дубильщик, выбрасывая ногу, чтобы пнуть Натаниеля.
Юноша увернулся и успел заехать обидчику кулаком по рёбрам, прежде чем на него посыпались удары со всех сторон. С расквашенным носом и напухающим глазом молодой человек через минуту был припёрт к стене отеля. Чья-то рука рванула на нём сюртук, выудив из внутреннего кармана блокнот. Натаниель на миг встретился взглядами с чернокожим возчиком. Негр был всё так же невозмутим. Даже когда белые молодчики согнали его с облучка, объявив, что телега конфискуется и поедет за смолой на Франклин-стрит, где вёлся ремонт дороги, на его физиономии не отразилось ни малейшего неудовольствия. Толпа расступилась, пропуская воз, а негр незаметно выбрался из толчеи и исчез.
Натаниэля тем временем притиснули к решётке и сноровисто привязали рядом с несчастным в растерзанной одежде. По мостовой разлетелись страницы одной из книг юноши, переплёт которой разорвался под чьим-то башмаком. Толпа выпотрошила саквояж Натаниэля, найдя там лишь грязное бельё, бритву, да ещё пару книг.
- Откуда вы? – спросил молодого человека вполголоса его товарищ по несчастью, лысеющий дородный крепыш.
- Из Бостона. – честно ответил Натаниэль, отводя глаза от кривляющейся перед ним бабы с бутылкой, - А вы, сэр?
- Из Филадельфии. Я здесь проездом. Увлекаюсь церковной архитектурой, и дёрнула же меня нелёгкая воспользоваться пересадкой с поезда на поезд, чтобы осмотреть местный собор святого Павла… - он сокрушённо вздохнул, - Сломали вам нос?
- Вряд ли сломали. Разбили просто.
Текущая из ноздрей кровь солоно ощущалась на губах.
- И глаз заплывает. Синячище будет – ого-го! Сражались вы, как лев, любо-дорого было посмотреть. Могу я полюбопытствовать, каков род ваших занятий?
- Студент, сэр. Из Йеля. Точнее, был студентом.
- А я – дантист. Доктор Морли Берроуз.
- Старбак. Натаниэль Старбак. – скрывать свою настоящую фамилию при данных обстоятельствах юноша не видел смысла.
- Старбак? – брови дантиста взлетели вверх, - Вы не родственник ли…
- Родственник.
Берроуз помрачнел:
- Не дай Бог им об этом проведать.
- Что они намерены с нами сделать?
Натаниэль никак не мог заставить себя поверить до конца в серьёзность грозящей им опасности. Ну, не среди бела же дня в центре Ричмонда, где есть полиция, судьи, адвокаты! В конце концов, это Америка, а не Мексика какая-нибудь!
Дантист попробовал на прочность путы:
- Речь у них шла о смоле, а где смола, там и перья. Но ведь они пока не знают вашей настоящей фамилии, так ведь?
