– Ты, наверное, очень расстроен. – Я погладила его по плечу, делая вид, что утешаю. – Ну не принимай все близко к сердцу. Люди и не с такими проблемами живут.
– Смешно тебе? – Бланж, прищурившись, невольно сильнее прижав меня к двери. И я могла бы отодвинуть его от себя, но хотелось и дальше держать лицо, поэтому, не дрогнув, ответила:
– Нет, я совершенно серьезно. К тому же я ведь не знаю, с кем ты там раньше спал. Так что, может, поищешь источник утечки в другом месте?
Воздух был насыщен электричеством. Вокруг клубилась тишина. Казалось, даже студенты по ту сторону двери перестали галдеть.
– Дело в том, – произнес Бланж тихо, – что я ни с кем в этом кампусе не спал. Ни с единой девчонкой. Я ни с одной из них даже не целовался.
Я буквально чувствовала, как с каждым его словом мои глаза раскрываются все шире. Почему-то такой вариант развития событий я не рассматривала. Может, потому, что весь вечер изучала его страницу? Глядя на безумные трюки, которые вытворяет этот парень, меня даже взяла гордость. Но она быстро схлынула. Ровно в момент, когда я вспомнила о его гадком поступке.
– Почему? – вырвалось у меня быстрее, чем я успела обдумать, насколько абсурдным был этот вопрос.
– Хранил себя для тебя, Эванс, – сыронизировал он.
– Беланже, – поправила я машинально. – Моя фамилия теперь тоже Беланже.
– Да ты что? – Он раздраженно ухмыльнулся. – Проверим, насколько ты Беланже? Прям тут. Заодно и правду выясним.
И демонстративно начал расстегивать ремень штанов.
– Только попробуй! – пропищала я. – Тут люди вообще-то! Я подам на тебя в суд!
– На собственного мужа? Давай! Вперед! Мы и так самая странная пара университета, а теперь над нами еще и весь Южный полицейский округ Лос-Анджелеса потешаться будет. Если, сука, фамилию смогут выговорить.
Я задохнулась от возмущения и вскинула руку, чтобы изо всех сил влепить ему пощечину, но Бланж, будто прочитав мои мысли, строго произнес:
– Даже не думай.
Он так и стоял, не двигаясь, впившись в меня взглядом. Клянусь, в тот момент мне показалось, будто он и впрямь владеет магией, потому что я действительно не решилась шевельнуться.
– Никогда, – произнес он, глядя мне в глаза. И тут в дверь застучали, причем сразу кулаком.
– Что там происходит? – раздался возмущенный голос мистера Швейнштейгера. – Быстро откройте.
– Из-за тебя мне теперь влетит! – прошипела я.
– Надеюсь, ты уяснила… Беланже, – произнес он, но тут же скривился: – Господи, как к этому теперь привыкнуть?
– Слушай, это не моя вообще-то была идея.
Дверь за спиной снова сотряс грохот, так что по телу прошла вибрация.
– Эванс! Считайте, что экзамен вы не сдали! – объявил преподаватель, а потом с той стороны донеслись смех и гудение. Замечательно. Теперь все будут знать, чем мы тут занимались. – Тихо! – явно попытался успокоить толпу мистер Швейнштейгер.
– Это все из-за тебя! – застонала я, открывая дверь. – Теперь все мое лето пройдет под эгидой нелинейных уравнений.
Мы оба стояли на пороге, а из коридора на нас смотрели минимум четыре десятка глаз.
– Бланж? – удивился лектор. Надо же, его так даже преподаватели тут называют? – А ты что здесь забыл? Это занятия для первого курса.
А далее произошли сразу три вещи. Мои однокурсники застыли с широченными улыбками, ведь разжились как минимум еще одним поводом для сплетен, потому что теперь даже я заметила, что ремень Бланж так и не застегнул. Я замерла, словно каменная статуя, потому что Швейнштейгер – самый принципиальный и неподкупный преподаватель университета – пожал руку моему новоиспеченному «мужу». А сам Бланж, улыбнувшись, произнес вполголоса четыре слова, перевернувшие все.
– Пришел за моей девочкой, – ответил он, обняв меня рукой, и показалось, что где-то в ином измерении я прооралась на волне ультразвука. – Отпустишь ее? Она ведь у меня умница, верно?
Швейнштейгер перевел на меня взгляд. И вдруг на его лице вместо привычного выражения недовольства расцвела улыбка:
– Разумеется. У нее экзамен сдан экстерном.
Что? Он сейчас серьезно?
– Вот и чу́дно. А то она без меня не может прожить и дня, – нарочито громко произнес Бланж, чтоб каждый в этом коридоре уж точно услышал.
«Что ты творишь?» Я сжала его руку так сильно, чтоб синяки остались, вот только он никак на это не отреагировал. Кэсс по ту сторону двери тоже открыла рот от удивления – кажется, это была единственная часть ее тела, которая в данной ситуации не утратила способности двигаться.
– Так, заходим, что стоим! – скомандовал Швейнштейгер. – У вас-то экзамен экстерном не сдан!
Все недовольно заворчали и зашевелились. И когда аудитория заполнилась, а дверь закрылась, Бланж меня отпустил.
– Что это было? – ошарашенно спросила я. – Ты ввел его в гипноз? Шантажировал непристойным видео? Украл собаку и требуешь выкуп? Каким это образом вообще работает?