– Недопустимо? – с сарказмом произнесла она, – Несомненно. Но знаете, что ещё недопустимо? Допрашивать несовершеннолетнего без его законного представителя или адвоката. И вдвойне недопустимо не отправлять пострадавшего в больницу! Мальчик получил множество ран, и вы обязаны были отправить его в больницу, и только после того, как его бы посмотрел врач, вы могли поговорить с мальчиком, с разрешения врача, и в присутствии меня!
– Да для этого слона это всего лишь царапины, мы их обработали, – буркнул полицейский, вытирая выступивший на лбу пот.
– Лучше помолчите! Не вам определять степень того, как пострадал мальчик! Это должен был сделать врач! – оборвала его тётка, которая, видимо, была адвокатом, – Это я ещё молчу о том, что вы взялись за его допрос в три часа ночи, вместо того, чтобы дать ему отдохнуть! На мальчика напали, нанесли ему раны, и что делает полиция? Допрашивает его среди ночи, вместо того, чтобы отвезти его в больницу, и заняться поисками настоящего преступника!
– Так мы по горячим следам…
– Вот и ищите по своим горячим следам, а мальчика отпускайте давайте, – резко оборвала его адвокат, – Захотите с ним поговорить, сделаете это в установленном законом порядке!
– Свободен, – буркнул мне капитан, придвинув к себе мой листок, и пододвинув мне протокол беседы на подпись, – Подпиши. Город не покидать.
– Капитан, вы продолжаете сами себя закапывать. Вы не забыли, что подписка о невыезде применяется только в отношении подозреваемых и обвиняемых? Или вы собираетесь моему клиенту обвинение какое-то выдвинуть? – ядовито спросила тётка, пока я ознакомлялся с протоколом. Вроде, всё было верно, ничего не искажено, но я всё же дал его адвокату, та быстро пробежалась по нему взглядом, и, кивнув, разрешила подписать.
– Ой, да идите уже! – психанул капитан, – Не собираюсь я его ни в чём обвинять. Я просто прошу его не покидать пока город, так как может возникнуть необходимость побеседовать с ним. Сержант! – крикнул он в открытую дверь, где тут же показалось лицо весьма упитанного дежурного, – Выдайте господину Чарторыйскому его вещи, и отпустите.
– Благодарю, – усмехнулась тётка, и мы вышли из кабинета.
– Домой? – вопросительно глянула на адвоката Астра, когда мы вышли на улицу, закончив с формальностями.
– Нет. В больницу, – решительно возразила та.
– Да не надо, на мне всё как на собаке заживает, – попытался отказаться я.
– Вот поэтому и надо, и именно сейчас! – строго глянула она на меня, – Нам нужно медицинское заключение, что ты пострадал в ходе нападения. Иначе у тебя всё заживёт за пару дней, и мы, в случае необходимости, уже и доказать не сможем, что у тебя были ранения. Полицию очень скоро начнут терзать сверху со всех сторон, так как происшествие случилось прямо в центре Москвы, и им точно нужен будет крайний, на которого всё это можно будет повесить.
– Понял, был не прав, – согласился я с ней, – Тогда поехали.
– Охренеть! Вы видели, что делал этот монстр? – взбудораженно махал кружкой с пивом в полупустом круглосуточном баре один из троицы типов, бандитской наружности, как подумал о них бармен, искоса поглядывающий на их столик. От подобных типов чего угодно можно было ожидать, вот он и приглядывал за ними в пол глаза.
– Он Молчуну ухитрился пару раз прописать! А самому хоть бы хны были его удары, хотя Молчун ими…
– Саня, заглохни, – оборвал его вполголоса второй тип, сидевший с весьма хмурым видом, – Нашёл место, где о Молчуне говорить. Знаешь ведь, что он этого не любит.
– Сорян, – сразу стих первый, – Виноват. Эмоции, чтоб их. Я просто не ожидал подобного от этой школоты. Всё-таки, одно дело по телеку про него смотреть, и совсем другое вот так, вживую, увидеть.
– Согласен, я сам охренел, – подхватил третий, – Ещё щупальца его эти… Меня аж в дрожь бросило. Мне кажется, зря мы с ним связались…
– Вот именно поэтому больше мы к нему лезть не будем, – хмуро бросил второй, – К тому же, можно считать, что нужного мы добились. Маг прилично его потрепал, вот и достаточно. Лицо, так сказать, сохранили, и хватит.
– Молчун может не угомониться… – вздохнул третий, осушив одним глотком свою кружку, – Сам же знаешь, как он не любит, когда не доводит дело до конца. Может закуситься и не послушать нас, что мы заказ снимаем.
– Плевать. Это будет уже не наша головная боль, – отрезал второй, – Мы хотели проучить пацана? Проучили. Убивать для этого не обязательно. Если Молчун решит, что ему этого мало, это будет уже его дело.
– У тебя есть время? Отойдём на пару слов? – сухо спросил меня Демидов, подойдя на большой перемене.
До занятий мы сегодня с ним не виделись, так как он приехал с опозданием, и зашёл в класс, когда урок шёл, а на перемене даже не подошёл ко мне, ограничившись холодным кивком на мой вопросительный взгляд.
Я понял, что это начали сказываться последствия нашего разговора с Ольгой, и не стал ничего предпринимать. Если он из-за этого решит разорвать нашу дружбу, то что ж… Его право.
