– Люська, отдай! Мы первые его нашли! – раздался вдруг где-то рядом, за снеженными кустами, звонкий мальчишеский голос. Я остановился, и прислушался.
– Нет, не дам! Вы над ним издеваться будете! Обойдётесь! – решительно возразил ему девчоночий тонкий голосок.
– Лучше по-хорошему отдай, а то как тресну сейчас тебя по лбу!
– Вот только попробуй! Всё Инессе Васильевне расскажу!
– Ах, ты ещё и ябеда? Да с тобой после этого во всей школе никто дружить не захочет!
– Ну, и пусть!
– Всё, надоела. Серёга, хватай её сзади, а я кота у неё заберу.
– Ай! Отстань! – тут же взвизгнула девочка, и я понял, что пора из наблюдателя переквалифицироваться в действующее лицо, и решительно ломанулся на крик прямо через кусты.
На небольшой полянке барахтались в снегу двое мальчишек и девочка, причём, первые двое оказались сверху последней, и явно пытались отобрать у неё что-то, что она прятала под собой.
– Так, что тут происходит? – грозно рявкнул я, сделал шаг к этой куче-мале, и поднял вверх за шиворот обоих пацанов, лет восьми или девяти на вид, – Девочку обижаете? Да ещё и вдвоем? Да я вам уши оборву за такое!
Пацан, который был у меня в правой руке, испуганно взвизгнул, а вот второй, который оказался покрепче с виду, затрепыхался у меня в руке, и даже попытался пнуть меня ногой.
– А ну, пусти меня! Ты вообще знаешь, кто мой отец? Да он тебя в порошок сотрёт! – отчаянно храбрился он.
– Да мне, честно говоря, плевать, кто там твой отец, – оскалился я в ухмылке, – Хоть сам император. Вот только интересно, что он сделает с тобой, когда узнает, что ты с приятелем обижал девочку, – кивнул я на маленькую девочку, лет семи на вид, сидевшую в сугробе, и смотревшую на меня испуганными голубыми глазёнками, и прижимающую обеими руками к груди чёрного котёнка.
– Что-то мне подсказывает, что после такого кое-кого будет дома ремень ждать…
– Она сама виновата! Это мы с Лёхой котёнка нашли, а она не отдаёт! – не унимался тот, но в его глазах явно промелькнул страх и выступили слёзы. Было похоже, что он прекрасно знал, что его ждёт за такое дома.
– Они хотели с ним в лётчика играть! – возмущённо пискнула малышка, вставая с земли, – Привязать к нему верёвку, раскрутить, и запустить повыше. А котёнок маленький совсем!
– О-па! Так вы ещё и живодёры? – встряхнул я этих шкетов, – Вы хоть знаете, что у нас в стране издеваться над животными запрещено законом? Ну, всё. Теперь отправим вас в тюрьму.
– За что-о-о? – раненой белугой взвыл второй пацан, которого, по всей видимости, звали Серёгой, – Мы же ещё ничего с ним не сделали-и-и-и!
– Не имеете права! – вторил первый – Мы ещё маленькие! Нас нельзя в тюрьму!
– Слушайте сюда, уродцы, – ещё раз встряхнул я их, – Я глава дисциплинарного комитета школы, и имею полное право вас наказать. На первый раз прощаю, но если я услышу, что вы издеваетесь над животными или обижаете девочек – накажу! И всё родителям вашим расскажу, ясно?
Они оба испуганно кивнули.
– А теперь марш в школу! – отпустил я их, и они тут же, не оглядываясь, побежали к школе.
– Спасибо! – тихо поблагодарила малышка, всё ещё с опаской поглядывая на меня.
– Не за что, – подмигнул я ей, – Как зовут-то тебя, спасительница котят?
– Люська… Ой! То есть, Людмила Прокофьева, – тут же поправилась она.
– Ну, пойдём, Люда, провожу тебя до школы. Меня Мишей зовут, – я помог отряхнуть ей пальто от снега, и мы двинулись к зданию.
– А ты чего тут гуляла одна? У вас уроки же идут? – поинтересовался я у девочки, которая продолжала тащить котёнка, который, похоже, пригрелся у неё в руках, и даже не пытался вырваться.
– Да я услышала, как они хвастаются друзьям, что нашли в парке котёнка, привязали его там к дереву, и сбегут с урока, чтобы поиграть с ним. Вот и побежала за ними. Я же знаю, что от них ничего хорошего ждать не стоит. Столько лягушек уже перевели, над мухами издевались, а тут целый котёнок! А я люблю котят. Они хорошие. А мальчишки эти плохие, – немного сумбурно протараторила Люда.
– Так может, они только говорили так, а на самом деле ничего такого бы не сделали ему? – предположил я, хотя и сам не верил в подобное.
– Сделали бы, – нахмурилась она, – Я это точно знаю. У меня дар. Он пока слабенький и не всегда работает, но я знаю, что котёнок умер бы после такой игры. Я это… Чувствую… – поникла вдруг она, и шмыгнула носиком.
– Ого… – аж остановился я, и глянул на неё, – Так ты чувствуешь, когда кто-то должен умереть?
Она серьёзно глянула на меня, и кивнула.
– Иногда… – прошептала она, – Когда это где-то рядом со мной должно произойти. Или с кем-то знакомым. Это очень… Страшно… – на её глазках выступили слёзы, я присел рядом с ней, и обнял, успокаивая. Она доверительно уткнулась личиком в моё плечо, а где-то между нами запищал котёнок.
Люда тут же отстранилась, и принялась его успокаивать, а я задумался о том, как же не просто живётся этой девочке с таким даром… Такое и не каждый взрослый-то сможет выдержать, а уж ребёнок…
